x · when I was born, the name for what I was did not exist · x

Её имя ужасом пролетает над всем Олимпом. Но никто не произносит его в голос, нет... Оно шёпотом ползёт по залам, поджидает тебя за углом и страх наводит из тёмных углов. Даже на отца, с восхищением отмечает Гермес. "кто она?" - один простой вопрос, и Зевс не успевает сдержать испуганной гриммасы, прежде чем недовольство вернуть на лицо и гаргнуть сыну: никто и пусть он выкинет из своей головы это имя.
Но он не выкидывает. Не выкидывает и стремглав мчиться на Ээю, чтобы увидеть своими глазами порождение Мойр, в чей силе создавать богов, порождать чудищ и уничтожать всех.
Монстр женщиной оборачивается, с волосами в косах неакуратных, кореньями и цветами в руках, а ноги в земле.
Цирцеей себя называет. И потом лишь другие назовут её Ээйской Колдуньей.

x · I hear you call my name, and it feels like home · x

Финальным аккордом стон из груди вырывается, прежде чем они падают на простыни. У Гермеса дыхание перехватывает, и притвориться можно, что от изнеможения. Но себе врать он не врать не будет - лишь Цирцея на простынях льняных, разнеженная и умиротворённая, смотрящая на него с негой из-под прикрытых глаз, может выбить из него весь дух.
И вернуть воздух в лёгкие Гермесу хочется лишь для одного. Сгребсти к себе, осыпать поцелуями её хрупкие плечики, лицо сердечком и говорить. Как прекрасна она в это мгновение и всегда, как сердце трепещет от одного её взгляда, как он обожает слушать про её расстения и как она произносит его имя, как в восторке, когда она сердится, как нравится делить с ней этот маленький быт и как он любит её.
В который раз он в мгновении от того, чтобы предложить ей всего себя и всю свою любовь.
В который раз Гермес молчит в страхе, что Цирцея его отвергнет.

x · the things I do for love · x

Невообразимо. Это единственное слово, которым можно было бы описать вид перед ним - Зевс Громовержец, великий и всемогущий, был повержен и скован. И эти путы магии, дрейней, чем он сам, чем мироздание, всё крепче и крепче укрывали и утягивали в Тартар... Пока бывший Верховный Бог мог лишь кричать то в ярости, то в отчаяньи, не в силах выбраться. Противоестественно...
Гермес было дернулся, чтобы спасти отца. Только если бы он не был тем, кто завёл его в это ловушку. Если бы то, что он делал со смертными, не было ещё более противоестетсвенным... И Гермес лишь разворачивается. Чтобы уйти, отправится повыше - в Подземное царство - и исправить главный ужас, сотворённый Зевсом. И только в след слышит крики требования отца - вернуться и спасти его из любви к нему.
Он и делает это ради любви к семье.
Из любви к Автолику и Пану, Одиссею, Персею, всем смертным.
Из любви к Цирцее.

---

Первое предположение глядя на эту заявку самое верное - ищу могущественную и прекрасную женщину в пару. Это Греция, дорогая, и в лучших греческих традициях я постараюсь дать тебе амброзию из чувств, драмы и тех самых хитросплетений сюжета, которые делают античную [и современную] трагедию такой трагичной и восхитительной.
С моей стороны - бог-триксер и авантюрист, непредсказуемый посланник богов, который кажется лишь одной большой шуткой над этим миром. Но самая большая шутка заключается в том, что он лишь потерянный и одинокий бог, который лишь ищет близости, понимания, дома. Но как только он найдёт это - не поверит, что достоин этого, и будет лишь любить и оберегать со стороны...

Наш фендом тут молод, сюжетные наметки и согласованности я лишь собираюсь предложить нашим друзьям по миру. Но для тебя уже имею множество предложений и заготовок [мои точки вдохновения - греческие мифы как таковые, мюзикл Epic, новелла "Цирцея" и сериал "Каос"], так что приходи - осыплю любовью и ворохом болтовни только так!

Пример моего поста

Боль в руке едва сравнима с болью в душе.
  И от неё Аврора хочет бежать. Бежать туда, где она сможет выплеснуть её всю, прочувствовать разбитое сердце и попытаться собрать его осколки. Но смело было рассчитывать, что Эван позволит ей.
  Розье прижимает её к себе, резко, но одновременно привычно, естественно. Всего в начале лета это бы вскружило её голову. Но теперь всё хорошее казалось ей прекрасным сном, приснившимся ей когда-то. Теперь Яксли не должна чувствовать трепет от ощущения его рук на себе,
  (не смей прикасаться ко мне)
  нежность в его голосе, произносящем «Рори», не должна её волновать,
  (не смей меня так называть)
  блеск его глаз, ощущение его дыхания на губах не должны заставлять её сердце биться чаще,
  (не смей делать вид, что ничего не произошло)
  она должна оттолкнуть его и покончить с этим окончательно.
  — Эван… — успевает лишь начать Аврора, прежде чем мир сужается лишь до них двоих и их поцелуя.
  И ничего Аврора не может с собой поделать. Ведь это же Эван, и она никогда не могла противостоять его напору… И никогда не хотела. Потому что любила Розье и жаждала каждого знака ответного чувства. И что может быть лучшим знаком, чем эти поцелуи?
  Когда он прижимает её к себе, крепко и сильно, будто боится, что она ускользнёт от него, и целует так страстно, что не остается ничего, кроме как поверить всем его обещаниям любви. Поверить им и двинуться навстречу, обнять за шею и ответить, неловко, но также страстно, будто стремясь сказать всем своим естеством
  (я люблю тебя)
  (я твоя)
  (будь моим)
  Вот только сколько случайных француженок думали также? И… скольким девушкам здесь, в Англии, Эван тоже обещал быть вместе «здесь и сейчас»? Эти мысли окатывают холодом, ровно как и отстранение Розье.
  Яксли дышит сбито, пытается прийти в себя. Неосознанно повторяет его жест, касается губ легко, невесомо, и смотрит на Розье растерянно. Мысли вихрятся у неё в голове, прыгают, перемешиваются. Как можно – предать её и делать вид, что ничего не случилось?  Вести себя так, будто вся эта сцена – лишь её истерика, которую можно решить одним поцелуем, и она вернется через неделю, если не через день?
  — Как ты можешь поступать так со мной? – спрашивает Аврора едва слышно, не надеясь на ответ. Лишь думает, что с неё хватит. Утирает навернувшиеся слёзы до того, как они потекут по щекам, и пробует уйти. Розье не пытается её задержать.
  Но Аврора не знает, радоваться этому или нет, если Эван обещает продолжить эту пытку через неделю.
  Она идёт и по коридору, не замечая взволнованных взглядов, лишь сдерживая слезы и размышляя. Неделя на раздумье… Нужна ли ей эта неделя? Ответ должен быть уже известен.
  (нет?)
  Так почему Яксли бежит вместо того, чтобы поставить точку? В голову закрадывается мысль – это всё та же надежда, что Эван прав, она лишь обманывает себя, и ей стоит позволить объяснить, что к чему. И всё станет проще
  (проще и как раньше)
  Но тем не менее она бежит. Бежит, чтобы провести неделю в раздумьях и метаниях до момента, когда прилетает сова Розье с запиской о встрече.
  Знакомая птица, красивая, и раньше приносила ей письма Эвана; записка на той же бумаге, что и избранные послания, которые она хранила в любимой шкатулке; и место встречи – Астрономическая башня, место встречи многих парочек. Всё могло показаться даже романтичным приглашением, если бы не одно но – от слов недельной давности записка читается лишь как требование быть на месте.
  Аврора приходит. Немного раньше назначенного времени, но приходит, ведь не прийти глупо – Розье выловил её однажды, выловит и ещё раз. И за пару минут до его прихода она снова задумывается о том, что происходит между ними и как она всё должна решить.
  Ответа нет в этом ожидании, ответа нет, когда Розье всё таки приходит.
  Аврора смотрит, как Эвана приближается, снова вглядывается в знакомые черты. Снова ищет в любимых глазах знак, что все колдографии и доносы лета – лишь ошибка… Но тот сам просил не обманываться.
  И она не будет.
  — Я люблю тебя, Эван, — начинает, стоит только Розье подойти. Она мешкается на мгновение, когда видит его улыбку, расцветшую на лице, но не позволяет отвлечься, продолжает, — Люблю и считала, многое перестает быть важным, пока ты тоже любишь меня.
  — Но то, что ты изменил мне – важно. И то, что пытаешься делать вид, будто ничего не было – оскорбительно, — усмехается Аврора, горько и устало.
  (горько и устало – теперь моя жизнь)
  — А то получается моя дружба с Ургхартом – это повод для постоянной ревности и ссор, но твою измену я должна простить? Нет, даже притвориться, что ничего не было?
  Яксли делает перерыв, чтобы перевести дух. Несколько фраз – но как же тяжело их произносить. Уступить было бы проще. Однако она собирается с силами, чтобы закончить. Смотрит прямо в глаза невозможные глаза напротив и говорит:
  — Я люблю тебя, но терпеть такое не буду. Для этого тебе действительно стоит найти другую девушку.

● беллатрикс смотрит на рудольфуса внимательным взглядом своих черных глаз; старший ребенок в семье, наследник; в этом они похожи. когда рудольфус ловит ее взгляд, она не отворачивается; усмешка наглая от губ ее-его зеркалит да повисает меж ними безмолвной тайной. у рудольфуса безупречная репутация, а еще - идеальные манеры [показное?]. беллатрикс следит за ним, пока никто не видит, и кажется ей, будто бы весь мир обязан лестрейнджу; будто бы весь мир у его ног.

● она сталкивается с ним на берегу озера. на рудольфусе нет рубашки, и татуировка моментально бросается в глаза. беллатрикс завороженно следит за изгибами юношеского тела, - или смотрит на метку мрака, - а рудольфус подносит палец к губам [их первый секрет, который она сбережет], сбережет как зеницу, как и все последующие секреты, что остались в хогвартсе, спрятались в укромных нишах, забылись в быстрых поцелуях между уроками; жарком шепоте и обещаниях, которые никто из них не сможет выполнить. темный лорд падет; падут и они.

● рудольфус непростительные изучает курса с пятого; будущее его в стане пожирателей уже предрешено. беллатрикс за речами его следит восторженно, слову каждому внимает да дыхание задерживает, когда он обучать ее берется. новый секрет, - запретный да темнейший, - дважды в месяц в темноте запретного леса, пока движения палочкой не станут идеально-выверенными, а с губ не сорвется заветное «круцио».

---

если ничего не понятно, но очень интересно, то да, это в пару. в одержимую, жестокую, безумную пару, что попытается поставить на колени весь мир. детали мы с тобой продумаем вместе, отношения и их историю пропишем тоже вместе)
я понимаю, что на внешности многие видят киллиана мерфи, и я не против его прототипа, но для версии афтер азкабан. сейчас я хочу делать упор на период школы, 6-7 курс, и соответственно на внешности хочу видеть кого-то более подходящего. габриэль прекрасен, но я готова обсудить твои варианты)
по постам я пишу от 3,5 и как пойдет, по скорости не тороплю, умею терпеливо ждать, умею в спид-пост, если нужно; могу с птицей, без нее, с заглавными, лапсом, да как угодно, подстроюсь под твой стиль.     

Пример моего поста [тут кстати есть немного о рудо]

[indent]гул голосов смешивается в сознании. так шумит кровь в ее ушах, пока сердце отплясывает чечетку в груди. ну почему из всех возможных разоблачителей, ей не повезло нарваться именно на тандем поттера и блэка? и если первый ее мало интересовал, то вот второй прочно поселился в голове последние несколько недель, и не желал из нее испаряться.

[indent]ярость раздражающим клубком собирается в горле, рискуя вырваться в одно из тех заклинаний, которые они уже отрепетировали с рудо. но непростительные в хогвартсе запрещены, а что-то, вроде бомбарды, создаст невообразимый грохот, привлекая ненужное внимание. разве что… да, в ярости беллатрикс могла бы успеть наложить на сириуса силенцио, а после сломать пару костей в его руке. а вот с поттером пришлось бы разобраться лестрейнджу.

[indent]лестрейнджу, что замер, словно оглушенный, в то время как у беллы покалывало кончики пальцев от нестерпимого желания прикоснуться… к палочке? или, все же, ее мысли вновь устремились к сириусу? [нет]

[indent]взгляд его нахальный да внимательный скользит по ее едва прикрытому телу. она чуть плечом дергает, словно пытаясь стряхнуть с себя невидимое касание, прежде чем прошипеть едкое, — отвали, блэк.

[indent]да только слова ее зеркалят от его речей насмешливых, раздражающих, и рука ее в сторону палочки дергается, в то время как сириус ее запястье перехватывает. два шага прочь от рудольфуса, она создает сопротивление, пытаясь выдернуть руку из чужой хватки. шипит, стараясь не повышать голоса, но хват у сириуса стальной, и ее тонкое запястье как в кандалы заковано его теплыми пальцами. она бы даже сказала, горячими, от чего ее прошибают электрические импульсы, и на мгновение она лишь возмущенно хватает ртом воздух, пока не оказывается втянута в некое помещение.

[indent]беллатрикс запястье потирает то ли в попытке тепло его кожи от прикосновения стереть, то ли в попытке дрожь унять, что непроизвольно ее охватила. от сириуса пахло табаком и виски; она его аромат уловила в момент, когда оказалась предельно близко; в момент, когда он ее в каморку заталкивал, и она, собираясь высказать очередное возмущение, грудь полную воздуха набрала да поперхнулась.

[indent]от сириуса пахло так… необычно. непривычно. интригующе. что-то внутри нее словно проснулось в ответ на чужую близость; что-то внутри нее словно зашевелилось и зашепталось, потянулось да распахнуло глаза, будто бы от слишком долгой спячки длиною во всю жизнь. что-то внутри нее, или же она сама, словно потянулось навстречу, и беллатрикс едва успела взять себя в руки, прежде чем дверь позади оказалась закрыта и его внимание вновь обратилось к ней.

нет. нет. нет.
ее разум не мог так ее подвести.
ее сердце не могло оказаться столь глупым

[indent]от рудольфуса пахло шампунем, одеколоном и периодически лосьоном после бритья. иногда от него пахло цветами, когда он дарил ей очередной показной букет, а иногда он пах терпкостью железа, и в такие моменты беллатрикс находила его особенно желанным. рудольфус пах статусом, властью, деньгами, а еще кровью, болью и жестокостью, и последние ароматы сводили ее с ума. сириус же был полнейшей противоположностью, она бы даже сказала, что от него несет как от заправского алкаша, да только… именно этот его аромат вызвал тепло внутри нее, и такое легкое покалывание, словно… блядские мертвые бабочки запорхали. ну не-е-ет! если бы кто-то сказал еще пару месяцев назад, что беллатрикс захочется подойти ближе и уткнуться лицом в рубашку сириуса, чтобы вдохнуть его аромат еще раз, она бы без промедления и раздумий применила бы какое-нибудь самое мерзкое проклятье.

[indent]беллатрикс медленно выдыхает, словно призывая все свое самообладание и сучность. ей необходимо было больше пространства, больше свободы, и в идеале – между ними должна была быть стена. большая, прочная, толстая, чтобы ни грамм его аромата не долетал до нее. между ними в идеале должно быть несколько этажей, коридоров, лестничных пролетов, и всего того расстояния, что так успешно разделяло башню гриффиндора от гостиной слизерина, укрытой под толщей воды.

[indent]и тогда ей стало бы легче контролировать себя и все те противоречия, что скребутся в голове. зачем он запер их одних в этой маленькой комнатке? зачем он забрал ее от лестрейнджа? ему что-то нужно? ему что-то нужно от… нее? все было слишком странно, волнительно, она терялась в догадках, но еще больше в злости. определенно, ею двигала только злость. ведь ответ на все ее вопросы лишь один: сириус просто желает подгадать более удачный момент, чтобы сдать ее филчу, или директору. или слизнорту, но последний был слишком лоялен к своим змейкам и, чего уж таить, души не чаял в самой беллатрикс.

[indent]выход оставался один: опередить его. дать понять, что ей максимально отвратительно его общество [это ведь правда? ], и что она не желает ни секунды оставаться с ним наедине; что она максимально его презирает и не выносит.

[indent]— да будет тебе известно, дорогой кузен,   — беллатрикс чуть склоняет голову вбок, поднимая ладони и тонкими пальчиками принимаясь застегивать не до конца застегнутые пуговицы на форменной рубашке. ее голос наполнен раздражением, она едва ли не фыркает и не закатывает глаза, выражая крайнюю степень недовольства, — если бы ты хоть иногда вылезал из-под юбки своей маггловской девки, и интересовался жизнью своей семьи, — она застегивает последнюю пуговичку, проводит ладонями по груди и животу, словно стряхивает невидимые пылинки и разглаживает ткань. с мгновение оглядывает себя в полумраке, вновь фыркает от недовольства, и возвращает на сириуса прищуренный взгляд своих черных глаз. — рудольфус – мой жених. и он может трахать меня где хочет, когда хочет, и как хочет. договор заключен, — беллактрикс блефует, но злость внутри нее сильнее, а желание поставить кузена на место перевешивает здравый смысл, — и никто не возразит, если мы начнем трахаться чуть раньше, чем дадим брачные обеты. в конце концов, это страсть. — она усмехается, чуть понижая голос до полушепота и делая маленький шажок ближе. — если тебе вообще знакомо это понятие.

[indent]белла хрипло смеется, в то время как сердце ее неистово колотится в груди, отдаваясь набатом в ушах. здравый смысл, - то, что от него осталось,   - требует немедленного бегства. длинные ногти оставляют отметины-полумесяцы на ладонях, не позволяя эмоциональному фону скатиться непонятно во что. сердце глупит, посылая странные импульсы и картины, рисуя в воображении совершенно неуместные образы, сводящие к одному – запретному поцелую в этой каморке. поцелую, что непременно сорвет с ее губ порочный вздох, и позволит зайти гораздо дальше, чем на самом деле она заходила с лестрейнджем.

[indent]и потому она должна бежать. срочно, вот прямо сейчас, пока тяжесть ночи не опустилась на ее плечи окончательно, разбивая нахуй все принципы и мораль.
[indent]— а теперь блять отойди в сторону и дай пройти. меня ждет мой будущий муж и удовольствие, которого ты меня в данный момент лишаешь.

психолог говорит, что у меня проблемы с доверием [но разве это возможно? я ведь доверяю тебе]. мне казалось, что моё сердце рассчитано лишь на саму себя, но ты схватила меня за ладонь на выходе из кафе: сжала её так крепко и зачем-то улыбнулась, будто мы с тобой просто давно не виделись. я у тебя ничего не спрашивала, но ты написала своё имя на моей руке, словно знала, что я обязательно его забуду.

наверное, я бы так и осталась слабым котёнком, если бы ты меня не вытаскивала за шкирку, не давая захлебнуться в миске с молоком. ты знаешь про все поцелуи, помнишь всех  м а л ь ч и к о в и слышала невыдуманные истории - мой красивый дневничок с позолоченным замочком [а ключик от него ты обещала проглотить раз и навсегда].

♥ хочу видеть лучшую подружку, которую в трудные моменты можно взять за руку [а нашу историю мы соберём по кусочкам вместе]

•••
пишу хоть лапслоком, хоть капслоком - от третьего, второго, первого - задом наперёд, цветными фломастерами и красивыми скобками [или без всего этого] - по 2-6к [как захочется тебе и мне] - всеядна ко всему и за общение по поводу и без [но если ты социофобушек, я просто буду в тебя кидать ссылочки на посты и отправлять сердечки].

Пример моего поста

« i've been putting on my zombie bitch face
all the pretty-looking people smiling for the pictures »

перед тем, как лечь в ^{нужное обвести в кружок}:

а) дурку
б) больничку
в) психоневрологический диспансер
г) клинику 

нужно было перечитать все книжки и фанфики, нужно было поресёрчить все мыслимые и немыслимые форумы о женском и мужском здоровье, пересмотреть все фильмы, что показывают спектр от "а" до "я бы выбрал эту болезнь для статуса в твиттере". мама с папой ничего не знали - о том, кто такой тайлер дёрден, почему под кроватью нужно хранить протеиновые батончики, как повеситься на простыне в душевой - я всё это знаю, но это всё какое-то п у с т о е. первое правило лжеца - ври о воспоминаниях, которые были, но не с тобой.

жестикулируй
часто моргай
восторженно открывай ротик

когда мне было шесть, папа учил меня кататься на велосипеде: я думала, что он держит меня за багажник, чтобы я не упала и не поранилась о дорожную щебёнку. что же было на самом деле? на самом деле, он упёрся в багажник ногой и толкнул меня вперёд [жест ладонью, два моргания, удивлённо-восторженный ротик]

ачивка получена: у вас, дорогая мальвина, наблюдаются проблемы с доверием

милая девочка с открыток, которую научили врать в совершенстве - она живёт тысячи жизней и никогда свою: ту, что затолкала в сливной бочок вместе с порванной майкой, на которую вылили компот и вывалили гороховое пюре [ненавижу ебучий горох].

[обожаю твой я з ы ч о к]

твои глаза, открытые так, будто ты пластмассовая кукла, при наклоне орущая "м-а-а-а-а". я встаю к тебе ближе, прижимаюсь, чувствуя, что несмотря на бледность кожи, ты тёплый - как та белая батарея, что в моей палате [иногда я фантазирую о том, какая краска на вкус, если размашисто провести по ней языком - будет ли это похоже на мятное драже, не подскажешь?]. я сжимаю пальчики на твоих щеках, не намереваясь сделать больно - я вжимаюсь подушечками пальчиков так, чтобы ощущать реальное существование тебя в моих руках.

отстраняюсь - облизываюсь: улыбка усмешка оскал

- мой первый поцелуй был в четырнадцать: не часов, а лет... а твой?

// хи-хи

« smile for me on three
one, two, three ^cheese »

- какая-то чушь с марлоном брандо или кто это? - я слишком хороша, чтобы транки работали - я слишком хорошо затолкала их в тебя поглубже. поэтому сейчас, когда ты сидишь рядом, я упираюсь ладонями в мягкую обивку дивана [меня так бесит, что тут не уебёшься ни об один угол на полном серьёзе]. - ты смотрел у годара "безумный пьеро"? может, тебя в честь него назвали? лайонел уайт, роман "о д е р ж и м о с т ь",- мне смешно, и я нижнюю губу прикусываю, улыбаясь - скажи, часто ли с тобой флиртуют девочки? ну там, за этими дверьми, где мы друг с другом снова не будем знакомы? я бы с тобой флиртовала часто - даже чаще, чем сейчас.

// меня раздражает, что рядом с тобой я несчастная сука
[ почему я радом с тобой такая, какая есть? потому что из вспышек здесь лишь эпилепсия чокнутой мари? ]

- может, ты тоже хочешь бросить всё и почувствовать вкус жизни? постоять в зарослях камыша, посмотреть устало в камеру - твои глаза такие пустые, я просто тащусь,- смотрю упорно в телек, как будто он меня окончательно загипнотизирует и выведет на чистую воду [да ни за что! да никогда!]. - как часто тебя посещает желание обмотать себя динамитом или поджечь как стог сена?- и я смеюсь, как будто на экране и правда что-то происходит смешное - знаешь, а бредить на ходу бывает даже забавным. - какой твой любимый цвет? я люблю синий

[ патриса теряет мужа-музыканта, обрывает все связи и бежит от реальности в музыку мужа ]

синий
белый
красный
а-а-а-а

кшиштоф кесьлёвский много знал о франции [и обо мне]

- дорогая мальвина, вы всё ещё испытываете сексуальное влечение к фикусу?
- о, да... мне нравится представлять, что его упругие листья подобны торсу, а шелест листьев, когда медицинская сестра открывает окно, - это его тёплый шёпот губ, которые не знают слов, но хотят говорить

[ я это снова выдумала, но в этот раз выдала свои же воспоминания - я думала не о фикусе, я думала о тебе]

« sad generation, happy pictures
boys, girls, ^{smile for me} »

"джим!", — орет боунс и кирк хочет как один из щенков адмирала арчера прижать уши к голове и завилять хвостом, потому, что когда его лучший друг вооот так орет, лучше сделать как тот велит. боунс обкалывает его своими гипошприцами // накладывает свежие повязки и настоятельно так советует "нахрен не вставать с этого дивана к чертовой матери, у тебя не спина, а чертов кратер, джим" // кирк не знает, чем он его заслужил // кирк послушно лежит на диване, давится таблетками и когда маккой проходит мимо ловит его за руку и тихо шепчет: "спасибо"... потому, что правда этой жизни в том, что без него — без своего лучшего друга он бы точно не выжил...

"джим, нет", — говорит леонард в привычном жесте складывая руки на груди // "джим, да" — смеется в ответ кадет кирк и подмигивает: "да, брось, боунс, это будет весело": весельем оказывается чертов серфинг в чертовом тихом океане в плюс пятнадцать, но за вот такие вот улыбки беззаботные джима, словно ему и вправду только-только двадцать пять и вся тяжесть мира не лежит на его широких покатых плечах леонард и готов закутываясь в одеяла сидеть на каменистом пляже, пока его лучший друг пытается выбросить все лишнее из головы... и подумаешь, что снова придется его обкалывать кучей антигистаминных и противовоспалительных... плевать, потому, что джим кричит победно, и ему вторит восторженный смех, стоящего по колени в воде юного чехова...

"пять лет в чертовом космосе, что может пойти не так?" — спрашивает у друга начальник его медицинской службы, хотя они оба прекрасно знают, что вопрос этот чисто риторический // потому, что все идет не так сразу же... но в целом... боунс просто в очередной раз произносит свои коронные: "я - доктор, а не..." и ключевое: "джим, нет" и мир катится в тартар, а экипажу "энтерпрайз" приходится его спасать.

---

есть фики, которые следует точно прочесть, прежде, чем вписываться в авантюру и брать боунса:
- к прочтению обязательно № 1
- к прочтению обязательно  № 2
- к прочтению обязательно  № 3
- к прочтению обязательно  № 4

ибо и моя канва и сюжет частично основываются на них!

сразу оговорюсь и предупрежу, чтоб не было после недоумений: да, кирк из «ребута», с оригинальной серией, я, к моему величайшему сожалению, не знаком, и мой джим, по большей части, основан будет у меня миксе первого, частично, может быть, начала второго фильма «перезагрузки» и на указанных выше фиках...

о постах: лапслок (хотя могу и в классику), посты от 5к, в последнее время стал избегать птицы-тройки, но если без нее никак, то вспомню, обожаю всякое разнообразное оформление в постах ([], {}, //, _), а так же гиф, цитаты. пишу в ответ не чаще 2 раз в неделю по пятницам и субботам, и вот с этим придется смириться,не очень хорош в экшен, но обучаемый, но зато люблю в стекло и драму, но зато очень коммуникабельный и общительный, дам после сообщения в гостевой мессенджеры, почту, номер мобильного телефона!

Пример моего поста

он тихо, надсадно выдавливает из себя извиняюще-затравлено и ни чуть не лукавя, потому, что правда в том, что спок никогда от него не прятался, так же, как и он сам открыл мужу все тайные сокровенные [даже те самые, о которых предпочитал не думать со своих пятнадцати, все еще пытаясь оставить тарсус и все, что там случилось позади].

сэмэрикатомнаталикэвинмалышка...
дайте мне умереть!
и
нетнетнет

он точно не станет сейчас вот прямо скатываться в эту бездну. просто не может себе этого дозволить. не здесь. не при споке, который смотрит на него так же, как тогда в амфитеатре академии, когда они впервые схлестнулись.

отмотатьпопробоватьснова...

но спок его не помнит // но спок его видеть не желает, выбивая из под ног джима все то незыблемое, на чем зиждется его мир последние несколько лет] уголки своей души, себе оставив только собственную неуверенность в том, что не наступит однажды день, когда спок оставит его, как все в его жизни, кроме леонарда каким-то чудом все еще поддерживающего его, ставшего ему тем самым истинным старшим братом, которым никогда не желал стать сэм:
— я не знаю, как это заблокировать, мы всегда были открыты друг для друга. все три с лишним года... никаких тайн... никаких секретов, — горько шепчет сокрушенно, снова поймав его взгляд и...

наталкивается лишь на глухую чертову стену...

чрез которую ему сколько не бейся [ломая крылья белоснежные до хрустя в костях слишком ломких_тонких // а он ведь так старался их отрастить заново (находил снова и снова скрытые резервы, щеголял улыбками яркими_солнечными_приклеивал их на суперклей, чтоб сдирать в одиночестве после опостылом, не притворяясь лишь за дверями закрытыми наглухо забитыми гвоздями-сотками [чрез эти двери ломался сначала боунз... а после и спок... но только полувулканец знает в с ё  - знал всё], чтоб после ночами захлебываться в отчаянии горьком, просыпаясь в слезах с полувставшим членом и трясущимися руками - понимая, кодос все еще... там внутри... и никакая сила на свете не сможет его вырвать! спок смог // не сразу приручая его подобно зверьку дикому - он годами был так непреклонно нежен и терпелив и так невероятно сильно влюблен, что джим сдался... джим позволил себе на какой-то момент довериться - влюбился... расслабился... и что ж... вот она кара... расплата!), так стремился к тому, чтобы стать л у ч ш е // чище // правильнее. хорошим капитаном, лучшим другом, беззаветно влюбленным и приданым мужем], чувствуя как корежит мироздание от происходящего прямо вот сейчас в медицинском отсеке.

- отдыхайте, коммандер, вас никто не побеспокоит, - если кто и знает [знал, джимми,мальчик мой, знал, ты же помнишь!? он тебя не знает // он тебе не доверяет. ты для него лишь досадная о ш и б к а! как и был для меня! - смеется хрипло в голове белокурой капитанской голос кодоса, заставляя кирка сбиться с шага, споткнувшись, и прикрыв глаза, перевести дыхание] как сложно ему дается этот беспристрастный тон, то... ну он не помнит, а лен стоит напротив двери, сложив руки на груди, смотрит в глаза, не зная, что сказать [что ж... и такое тоже бывает, не так ли? хах! какая ирония, спок бы оценил... если бы помнил!]

- пойдем нажремся, а? - хрипло предлагает джим, потому, что во-первых, управление кораблем все еще на сулу, а хикару в этом уж точно хорош, а во-вторых... джим... джим просто не знает как еще ему с этим вот всем справляться, да и сможет ли он справиться... получится ли у него. должно. он знает, что д о л ж н о. он не вправе расклеиваться. он - капитан флагмана федерации. самый, черт побери, молодой капитан в истории объединенной федерации планет. он  все еще джеймс тиберий кирк и не имеет права на то, чтоб с л о м а т ь ся, чтобы там ни было.

но вот надраться так, чтоб тоже забыть [как будто бы у него получится // как будто бы... он сможет з а б ы т ь все то, что между ними было!]... это он точно себе позволит. позве звонка крису [пайк отведет взгляд, сочувственно поджав губы и тихо произнесет так, что джиму отчаянно захочется прижаться лбом к его плечу, позволив адмиралу забрать всего тревоги: "вы с этим справитесь, сынок, не даром же вы спок и джим!"]. после звукового душа. и обязательно треклятого ужина, которым пичкает его боунс, грозя всеми семью карами египетскими и гипо в шею вдобавок.

они уходят на самую непосещаемую обзорную площадку, к дендрарию, где забиваются под один из кустарников, прячась от всего экипажа с бутылкой почти, что контрабандного скагаранского виски и уж точно не говорят о рушащемся браке джима. они обсуждают статистику по забавным несерьезным повседневным травмам среди экипажа, а после и прошедшую миссию и тот факт, что адмиралтейство, скорее всего, заставит по возвращению на землю джима пройти ни через одно разбирательство из-за того уничтоженного пиратского корабля и потере потенциально важных разведданных.

засыпает кирк в каюте капитана, из которой переехал уже давным давно. на неразобранной койке в мятой форменке, и судорожно втягивая прохладный стерильный воздух... а не вулканские благовония... но в каюту, что он делил с мужем... ему теперь хода нет. как видимо и в жизнь того самого мужа, который... не желает иметь с ним чего общего. ведь джим - о ш и б к а.

ну ладно, окей, джим конечно признает, что их отношения, какими бы они ни были не задались с самого начала... да и к тому же нийота вдобавок ко всему подруга его бывшей [одной из множества, но в целом, да очков в глазах ухуры это кирку точно не прибавило ни коим образом!] пассии, да и сама бывшая его thy`la... но кирку отчаянно хочется верить в то, что все свои разногласия они с нийотой оставили там... еще на их первой миссии, когда он подорвал по совету старого спока авторитет нынешнего, в попытках спасти родную планету и всю федерацию в целом [и да-да-да, им все же это удалось, не так ли? так, что джим все еще считает, что он умничка, а ухура просто придирается!].

кирк очень уважает ухуру, даже если и не умеет этого правильно показывать и доверяет большинству её суждений, а также безумно рад тому, что она осталась с ними на звездолете, даже после расставания со споком. она превосходный специалист, очень отчаянная и смелая, великодушная, невероятная просто во всем к чему прикладывает руку. а еще кирк просто кайфует от того, что она никогда не стесняется сказать ему в глаза все, что она о нем думает, и ему нравится возможность практиковаться с ней в различных языках и диалектах, бросая её гениальности в этом своей собственной {и да, он все еще припоминает ей чертов кружок ксенолингвистики в академии!}

---

есть фики, которые следует точно прочесть, прежде, чем вписываться в авантюру и брать ухуру:
- к прочтению обязательно № 1
- к прочтению обязательно  № 2
- к прочтению обязательно  № 3
- к прочтению обязательно  № 4

ибо и моя канва и сюжет частично основываются на них!

сразу оговорюсь и предупрежу, чтоб не было после недоумений: да, кирк из «ребута», с оригинальной серией, я, к моему величайшему сожалению, не знаком, и мой джим, по большей части, основан будет у меня миксе первого, частично, может быть, начала второго фильма «перезагрузки» и на указанных выше фиках...

о постах: лапслок (хотя могу и в классику), посты от 5к, в последнее время стал избегать птицы-тройки, но если без нее никак, то вспомню, обожаю всякое разнообразное оформление в постах ([], {}, //, _), а так же гиф, цитаты. пишу в ответ не чаще 2 раз в неделю по пятницам и субботам, и вот с этим придется смириться,не очень хорош в экшен, но обучаемый, но зато люблю в стекло и драму, но зато очень коммуникабельный и общительный, дам после сообщения в гостевой мессенджеры, почту, номер мобильного телефона!

Пример моего поста

он тихо, надсадно выдавливает из себя извиняюще-затравлено и ни чуть не лукавя, потому, что правда в том, что спок никогда от него не прятался, так же, как и он сам открыл мужу все тайные сокровенные [даже те самые, о которых предпочитал не думать со своих пятнадцати, все еще пытаясь оставить тарсус и все, что там случилось позади].

сэмэрикатомнаталикэвинмалышка...
дайте мне умереть!
и
нетнетнет

он точно не станет сейчас вот прямо скатываться в эту бездну. просто не может себе этого дозволить. не здесь. не при споке, который смотрит на него так же, как тогда в амфитеатре академии, когда они впервые схлестнулись.

отмотатьпопробоватьснова...

но спок его не помнит // но спок его видеть не желает, выбивая из под ног джима все то незыблемое, на чем зиждется его мир последние несколько лет] уголки своей души, себе оставив только собственную неуверенность в том, что не наступит однажды день, когда спок оставит его, как все в его жизни, кроме леонарда каким-то чудом все еще поддерживающего его, ставшего ему тем самым истинным старшим братом, которым никогда не желал стать сэм:
— я не знаю, как это заблокировать, мы всегда были открыты друг для друга. все три с лишним года... никаких тайн... никаких секретов, — горько шепчет сокрушенно, снова поймав его взгляд и...

наталкивается лишь на глухую чертову стену...

чрез которую ему сколько не бейся [ломая крылья белоснежные до хрустя в костях слишком ломких_тонких // а он ведь так старался их отрастить заново (находил снова и снова скрытые резервы, щеголял улыбками яркими_солнечными_приклеивал их на суперклей, чтоб сдирать в одиночестве после опостылом, не притворяясь лишь за дверями закрытыми наглухо забитыми гвоздями-сотками [чрез эти двери ломался сначала боунз... а после и спок... но только полувулканец знает в с ё  - знал всё], чтоб после ночами захлебываться в отчаянии горьком, просыпаясь в слезах с полувставшим членом и трясущимися руками - понимая, кодос все еще... там внутри... и никакая сила на свете не сможет его вырвать! спок смог // не сразу приручая его подобно зверьку дикому - он годами был так непреклонно нежен и терпелив и так невероятно сильно влюблен, что джим сдался... джим позволил себе на какой-то момент довериться - влюбился... расслабился... и что ж... вот она кара... расплата!), так стремился к тому, чтобы стать л у ч ш е // чище // правильнее. хорошим капитаном, лучшим другом, беззаветно влюбленным и приданым мужем], чувствуя как корежит мироздание от происходящего прямо вот сейчас в медицинском отсеке.

- отдыхайте, коммандер, вас никто не побеспокоит, - если кто и знает [знал, джимми,мальчик мой, знал, ты же помнишь!? он тебя не знает // он тебе не доверяет. ты для него лишь досадная о ш и б к а! как и был для меня! - смеется хрипло в голове белокурой капитанской голос кодоса, заставляя кирка сбиться с шага, споткнувшись, и прикрыв глаза, перевести дыхание] как сложно ему дается этот беспристрастный тон, то... ну он не помнит, а лен стоит напротив двери, сложив руки на груди, смотрит в глаза, не зная, что сказать [что ж... и такое тоже бывает, не так ли? хах! какая ирония, спок бы оценил... если бы помнил!]

- пойдем нажремся, а? - хрипло предлагает джим, потому, что во-первых, управление кораблем все еще на сулу, а хикару в этом уж точно хорош, а во-вторых... джим... джим просто не знает как еще ему с этим вот всем справляться, да и сможет ли он справиться... получится ли у него. должно. он знает, что д о л ж н о. он не вправе расклеиваться. он - капитан флагмана федерации. самый, черт побери, молодой капитан в истории объединенной федерации планет. он  все еще джеймс тиберий кирк и не имеет права на то, чтоб с л о м а т ь ся, чтобы там ни было.

но вот надраться так, чтоб тоже забыть [как будто бы у него получится // как будто бы... он сможет з а б ы т ь все то, что между ними было!]... это он точно себе позволит. позве звонка крису [пайк отведет взгляд, сочувственно поджав губы и тихо произнесет так, что джиму отчаянно захочется прижаться лбом к его плечу, позволив адмиралу забрать всего тревоги: "вы с этим справитесь, сынок, не даром же вы спок и джим!"]. после звукового душа. и обязательно треклятого ужина, которым пичкает его боунс, грозя всеми семью карами египетскими и гипо в шею вдобавок.

они уходят на самую непосещаемую обзорную площадку, к дендрарию, где забиваются под один из кустарников, прячась от всего экипажа с бутылкой почти, что контрабандного скагаранского виски и уж точно не говорят о рушащемся браке джима. они обсуждают статистику по забавным несерьезным повседневным травмам среди экипажа, а после и прошедшую миссию и тот факт, что адмиралтейство, скорее всего, заставит по возвращению на землю джима пройти ни через одно разбирательство из-за того уничтоженного пиратского корабля и потере потенциально важных разведданных.

засыпает кирк в каюте капитана, из которой переехал уже давным давно. на неразобранной койке в мятой форменке, и судорожно втягивая прохладный стерильный воздух... а не вулканские благовония... но в каюту, что он делил с мужем... ему теперь хода нет. как видимо и в жизнь того самого мужа, который... не желает иметь с ним чего общего. ведь джим - о ш и б к а.

если джим — сердце "энтерпрайза", если спок — его разум, а нийота — душа, если чехов и сулу — легкие, а боунс — и вовсе здравый смысл, то... ну.. в общем... просто напросто стоит признать, что скотти — вся чертова кровеносная система — самый лучший, гениальный глава инженерной службы, который только может быть во всем звездном флоте.

его влюбленности в их "серебряную леди" может составить конкуренцию лишь сам джим. скотти — гениальный гений, которому не чуждо все человеческое. прекрасный авантюрист впишется в любую патовую ситуацию, а после с покерфейсом будет в ней же отрицать своей участие. гений, авантюрист, балагур, во многом очень схожий с джимом, отчего так легко и просто сошлись характерами изначально. 

---

есть фики, которые следует точно прочесть, прежде, чем вписываться в авантюру и брать скотти:
- к прочтению обязательно № 1
- к прочтению обязательно  № 2
- к прочтению обязательно  № 3
- к прочтению обязательно  № 4

ибо и моя канва и сюжет частично основываются на них!

сразу оговорюсь и предупрежу, чтоб не было после недоумений: да, кирк из «ребута», с оригинальной серией, я, к моему величайшему сожалению, не знаком, и мой джим, по большей части, основан будет у меня миксе первого, частично, может быть, начала второго фильма «перезагрузки» и на указанных выше фиках...

о постах: лапслок (хотя могу и в классику), посты от 5к, в последнее время стал избегать птицы-тройки, но если без нее никак, то вспомню, обожаю всякое разнообразное оформление в постах ([], {}, //, _), а так же гиф, цитаты. пишу в ответ не чаще 2 раз в неделю по пятницам и субботам, и вот с этим придется смириться,не очень хорош в экшен, но обучаемый, но зато люблю в стекло и драму, но зато очень коммуникабельный и общительный, дам после сообщения в гостевой мессенджеры, почту, номер мобильного телефона!

Пример моего поста

он тихо, надсадно выдавливает из себя извиняюще-затравлено и ни чуть не лукавя, потому, что правда в том, что спок никогда от него не прятался, так же, как и он сам открыл мужу все тайные сокровенные [даже те самые, о которых предпочитал не думать со своих пятнадцати, все еще пытаясь оставить тарсус и все, что там случилось позади].

сэмэрикатомнаталикэвинмалышка...
дайте мне умереть!
и
нетнетнет

он точно не станет сейчас вот прямо скатываться в эту бездну. просто не может себе этого дозволить. не здесь. не при споке, который смотрит на него так же, как тогда в амфитеатре академии, когда они впервые схлестнулись.

отмотатьпопробоватьснова...

но спок его не помнит // но спок его видеть не желает, выбивая из под ног джима все то незыблемое, на чем зиждется его мир последние несколько лет] уголки своей души, себе оставив только собственную неуверенность в том, что не наступит однажды день, когда спок оставит его, как все в его жизни, кроме леонарда каким-то чудом все еще поддерживающего его, ставшего ему тем самым истинным старшим братом, которым никогда не желал стать сэм:
— я не знаю, как это заблокировать, мы всегда были открыты друг для друга. все три с лишним года... никаких тайн... никаких секретов, — горько шепчет сокрушенно, снова поймав его взгляд и...

наталкивается лишь на глухую чертову стену...

чрез которую ему сколько не бейся [ломая крылья белоснежные до хрустя в костях слишком ломких_тонких // а он ведь так старался их отрастить заново (находил снова и снова скрытые резервы, щеголял улыбками яркими_солнечными_приклеивал их на суперклей, чтоб сдирать в одиночестве после опостылом, не притворяясь лишь за дверями закрытыми наглухо забитыми гвоздями-сотками [чрез эти двери ломался сначала боунз... а после и спок... но только полувулканец знает в с ё  - знал всё], чтоб после ночами захлебываться в отчаянии горьком, просыпаясь в слезах с полувставшим членом и трясущимися руками - понимая, кодос все еще... там внутри... и никакая сила на свете не сможет его вырвать! спок смог // не сразу приручая его подобно зверьку дикому - он годами был так непреклонно нежен и терпелив и так невероятно сильно влюблен, что джим сдался... джим позволил себе на какой-то момент довериться - влюбился... расслабился... и что ж... вот она кара... расплата!), так стремился к тому, чтобы стать л у ч ш е // чище // правильнее. хорошим капитаном, лучшим другом, беззаветно влюбленным и приданым мужем], чувствуя как корежит мироздание от происходящего прямо вот сейчас в медицинском отсеке.

- отдыхайте, коммандер, вас никто не побеспокоит, - если кто и знает [знал, джимми,мальчик мой, знал, ты же помнишь!? он тебя не знает // он тебе не доверяет. ты для него лишь досадная о ш и б к а! как и был для меня! - смеется хрипло в голове белокурой капитанской голос кодоса, заставляя кирка сбиться с шага, споткнувшись, и прикрыв глаза, перевести дыхание] как сложно ему дается этот беспристрастный тон, то... ну он не помнит, а лен стоит напротив двери, сложив руки на груди, смотрит в глаза, не зная, что сказать [что ж... и такое тоже бывает, не так ли? хах! какая ирония, спок бы оценил... если бы помнил!]

- пойдем нажремся, а? - хрипло предлагает джим, потому, что во-первых, управление кораблем все еще на сулу, а хикару в этом уж точно хорош, а во-вторых... джим... джим просто не знает как еще ему с этим вот всем справляться, да и сможет ли он справиться... получится ли у него. должно. он знает, что д о л ж н о. он не вправе расклеиваться. он - капитан флагмана федерации. самый, черт побери, молодой капитан в истории объединенной федерации планет. он  все еще джеймс тиберий кирк и не имеет права на то, чтоб с л о м а т ь ся, чтобы там ни было.

но вот надраться так, чтоб тоже забыть [как будто бы у него получится // как будто бы... он сможет з а б ы т ь все то, что между ними было!]... это он точно себе позволит. позве звонка крису [пайк отведет взгляд, сочувственно поджав губы и тихо произнесет так, что джиму отчаянно захочется прижаться лбом к его плечу, позволив адмиралу забрать всего тревоги: "вы с этим справитесь, сынок, не даром же вы спок и джим!"]. после звукового душа. и обязательно треклятого ужина, которым пичкает его боунс, грозя всеми семью карами египетскими и гипо в шею вдобавок.

они уходят на самую непосещаемую обзорную площадку, к дендрарию, где забиваются под один из кустарников, прячась от всего экипажа с бутылкой почти, что контрабандного скагаранского виски и уж точно не говорят о рушащемся браке джима. они обсуждают статистику по забавным несерьезным повседневным травмам среди экипажа, а после и прошедшую миссию и тот факт, что адмиралтейство, скорее всего, заставит по возвращению на землю джима пройти ни через одно разбирательство из-за того уничтоженного пиратского корабля и потере потенциально важных разведданных.

засыпает кирк в каюте капитана, из которой переехал уже давным давно. на неразобранной койке в мятой форменке, и судорожно втягивая прохладный стерильный воздух... а не вулканские благовония... но в каюту, что он делил с мужем... ему теперь хода нет. как видимо и в жизнь того самого мужа, который... не желает иметь с ним чего общего. ведь джим - о ш и б к а.

бесишь

заткнись. отстань. чо пристала?

эти слова быстро исчезли из моей речи, потому что на самом деле мне нравится с тобой тусоваться - нравится с тобой жить - нравится чувствовать, что у меня есть друг. мы с тобой вместе донимаем аки - а он сначала выл, но потом, кажется, привык. но если захочешь ему насолить, я не откажусь, потому что мне нравится, что мы с тобой так похожи. оба бешеные, оба такие ненормальные, оба смеёмся громко, шутим пошло, глазки строим невинные.

наверное, мне всю жизнь не хватало тебя рядом [ну или просто спасибо за то, что разрешила потрогать твои сиськи, буду до конца жизни должен].

мне было больно потерять тебя, было не по себе при мысли, что ты исчезла - что тебя не стало у меня на глазах. боль окутала меня, потому что я не был готов потерять тебя. не после того, как мы вместе пытались с тобой пережить травму - пережить твои панические атаки - пережить твою грусть. я до сих пор думаю, что сделал недостаточно - что погибла из-за меня. мне очень жаль.

обещай, что ты обязательно вернёшься
ты же не могла пропасть навсегда, да?

про игру

пример моего поста

сначала было охуеть, как больно. просто пиздец. просто ёбаный в рот стократно.

и слёзы бы текли рекой, если бы я не был расчленённым на кусочки телом, которое неспособно уже ни на что. ни вдохнуть, ни посрать, ни пожрать, ни сиськи хоть раз помацать. а потом я помню почиту - помню, как он жизнь в меня обратно вдохнул да так, что я почти захлебнулся в ней.

сначала было обидно. просто ебать - я разве не заслуживал нормальной жизни? почему именно мне нужно было умереть таким молодым?

а потом - мне вернулся даже глаз, проданный не за самые крупные деньги. и сила в теле такая мощная появилась, что меня так и распирало, чтобы её опробовать. может, поэтому мне даже не жаль всю эту кучу тел, что горой собралось под моими ногами, запахом бензина пропитанные. да и как может быть жаль эти ублюдков, которые меня же на куски и порвали?

когда отрывают ногу, протыкают грудь, отрезают голову - ощущения не из простых. скорее из самых жалких, даже хуже, чем когда требуют сигарету сожрать.

даже хуже, чем когда очередная девка отказывается показать мне свои сиськи. да дайте мне просто их хоть раз полапать - я тогда, может, и сам бы с радостью умер, ведь всё важное уже в этой жизни сделал.

сомнительные, конечно, мысли в голову лезут вот так - когда эта самая голова даже на голову-то и не похожа. а руки бензопилы  с капающей кровью выглядят дерьмово. и я еле стою на ногах, когда впервые вижу тебя

ясный красивый свет, что прошёл сквозь двери ангара - и стук твоих каблуков на ботинках стад самой приятной музыкой

может, я просто поверил, что встретил настоящего ангела?

розовые волосы, уверенная поступь, нежный голос - я совсем не против, если ты овладеешь мной. и я совсем не против погавкать тебе, если ты мне прикажешь.

и когда ты подходишь ближе, я полностью уверен, что вот и настал мой конец - такой же жалкий, как и я сам. и всё, что у меня получается сказать:

- обними, - хрип, - обними меня

меня никто никогда не обнимал. разве что почита уютно устраивался на моей груди, посапывая и пуская слюни. поэтому когда твои руки всё же смыкаются на моём теле - я готов захлебнуться кровью, что скопилась в моём рту от счастья. и ноги уже не держат, потому что я только сейчас понимаю, как сильной я устал - просто невыносимо. ведь не каждый сможет устоять перед такой девкой и после воскрешения.

я очнулся на заднем сиденье машины, сидя рядом с тобой. и я поднимаю руки, чтобы посмотреть на них - покрутить, будто снова увижу бензопилы. но это всего лишь руки, а потому я довольно усмехаюсь и смотрю на тебя.

- я дэнджи, - и я хочу позвать тебя на свидание.

мой взгляд преданной псины, впервые обнятой и подпущенной к руке. остаётся только принюхаться и понять, что эта рука ещё и кормить меня может.

я чувствую, как начинает урчать мой живот, а потому хватаюсь за него, ломая никому не нужную комедию

- вот дерьмо, - стону протяжно, пытаясь обратить твоё внимание на себя, - а накормите меня, пожалуйста?

и я бы даже глазками похлопал, если бы не твоя доброжелательная улыбка. неужели и я тебе понравился? быть того не может, но я всё же ладошку под щёку кладу, расплываясь самой идиотской улыбкой.

ну же попроси погавкать, я погавкаю. отвечаю, загрызу любого, кто будет гавкать лучше меня. скажи "погавкай" и я рявкну хуже овчарки - нет, хлеще волкодава.

- так покормите? - или ты меня всё же тоже убьёшь? скормите демонам или типа того. я в общем-то не против. после объятий с тобой мне как-то как будто не так уж и важно стало потрогать сиськи. хотя если бы это были твои - и мой взгляд совершенно случайно натыкается на твою грудь. какая же она... ОХУЕННАЯ!

вот бы не начать слюну пускать, ведь она и так у меня во рту собралась от голода и твоего потрясающего запаха. это что, юдзу?

как это порой бывает, помощь приходит оттуда, откуда её не ждали

наверное, я был слишком разбит и растерян, когда ты протянул мне свою руку - когда я вцепился в неё так сильно до хруста костяшек. мне просто хотелось наконец-то почувствовать опору - не чувствовать себя одиноким и брошенным.

наверное, ты слишком похож на собаку - такой же верный и подвижный. но зубки скалишь, не стесняясь - гавкаешь на тех, кто тебе не нравится - и всегда возвращаешь свой долг.

однажды я помог тебе вернуть деньги - огромную сумму. лишь бы ты наконец-то сорвался с цепи. и теперь ты плетёшься за мной, как щенок - всё выискиваешь способ помочь мне и вернуть то, что должен. знаешь, артемон, я редко тебе говорил о том, что рад такому другу, как ты - но теперь, когда ты встаёшь передо мной, загораживая от всех, кто хотел сделать мне больно, я чувствую себя наконец-то устойчивым.

но я ведь не единственный, кому ты обещался помочь?

кому ты тоже  д о л ж е н.

ты почти не помнишь, как она выглядела - но помнишь, что от неё пахло малиной и соком по утрам. её забрали из детского дома раньше, чем ты успел привязаться - но ты знаешь, что только из-за неё не чувствовал себя одиноко.

наверное, она тебя и не помнит даже, но ты всё равно ищешь, чтобы сказать спа-си-бо. ищешь, потому что тогда она протянула тебе хрупкую руку, когда остальные дети тебя обижали - тощего и мелкого. теперь ты верный пёс, которому так важно найти свою хозяйку и лизнуть её в щёку.

какое же везение (_правда?_) что она - теперь у меня. и как же тебе нравится сама мысль - стать для нас таким важным - найти тот самый ключик, который сможет нас всех починить.

про игру

• в общем, я тут подумал, чтобы не уходить далеко от канона и как-то подвязать вас с мальвиной, сделать так, чтобы вы были из одного детского дома. у неё сбежать (а именно удочериться) получилось, у тебя же нет. прожил там до совершеннолетия и уехал подальше, лишь бы больше не возвращаться. ты странствовал по франции как бродячий музыкант, попал на крупную сумму и был должен жёстким ребятам деньги. я же встретил тебя однажды на улицах и приютил у себя. помог тебе отдать долг и позвал со мной в одну группу. ты защищал меня от тино, когда понял, что у того странная мания преследования - когда наша дружба с ним тебе показалась токсичной. и именно ты мне помог лечиться от депрессии. в детстве, когда ты попал в детский дом, ты встретил мальвину. она тебе помогла (как? решите с ней вместе, но скорее всего вы дружили). и ты теперь полон чувств того, что хочется найти её, чтобы узнать, что с ней всё в порядке. однажды мы все пересечёмся - и вы узнаете друг друга.

• заявка на лучшего друга. у меня нет требований к постам (единственное, если они будут прям большие, то я буду дольше отвечать на них). сам пишу от 3 до 4к, от первого лица (если тебе принципиально, могу от третьего, второго, пятого, десятого), лапслоком, использую птицу тройку, могу украшать, могу не украшать - в общем, как будет удобно нам обоим. я не жду от тебя постов постоянно, дышать в затылок не буду с просьбой поскорее отдать долг, но хотелось бы видеть, что человеку интересна игра. торопить не буду с ней, потому что все мы тут собрались, чтобы получать удовольствие, а не выполнять рабочие задачки к дедлайну. сам я не выгораю по играм, но могу выгореть в реале, а соответственно выпасть. я не самый общительный игрок (могу долго не отвечать в личке, сразу предупреждаю), но не пропадаю. приношу мемы, арты, всякие графики, музыку, идеи - это я могу, умею и очень люблю. надеюсь, сыграемся.

• (а ещё, может, если ты вдруг придёшь с соигроком, то присмотритесь к арлекину?)

пример моего поста

« жизнь тебя душит,
а ты возбуждаешь(ся) »

г а  д и н а

протяни руку, сожми пальцы, будь лапочкой и не рыпайся - чего ты дёргаешься, не улыбаешься, личико такое грустное, ну просто прелесть - эй, пьеро, ну же, посмотри на меня, открой ротик, давай заглянем поглубже и проверим, осталась ли внутри тебя душа - хватай наконец-то ложку, поднеси её к губам, что, хочешь сказать, что внутри тебя ничего не осталось? какой же ты маленький лжец, пьеро

лгунишка паршивый - снова всем врать вздумал - и теперь только и остаётся горчинку, похожую на ро-машку, слизывать с губ, зубов, подбородка. слюни так неприятно вниз текут - и глаза закатываются. доктор, скажите, сколько мне осталось? ведь дело явно не в глубокой депрессии - дело ведь в том, доктор, что у меня точно можно выявить рак души. вы проверьте в своей карточке - ошибся ли я в своём диагнозе?

он снова по моему лицу ведёт пальцами, размазывает помаду по моим губам - а я ничего ему не говорю, лишь светильник на потолке рассматриваю. туда-сюда, туда-сюда - качается, как груша на дереве - по лбу стукнет, если рухнет. может, шишка останется или трещинка. кажется, такая была на потолке у меня дома - пришлось залезть и закрасить. ёбаный в рот, пьеро, посмотри на меня - в глаза мне смотри, говорю - чего ты боишься, пьеро?

тяжко вздыхаю

он по голове меня гладит - успокаивает - и шепчет на самое ухо о любви ^{поганой, мерзкой и отвратительной} самой искренней. жучком прокрадывается в мою голову, чтобы прослушку установить. пьеро, хватит слёзы лить, соберись уже - кому-то хуже, чем тебе - твои таблетки хуйня, ну да, я смыл их в унитаз - тебе же без них лучше, чего ты ноешь? сука, исчезни из моей головы, мудак ебаный.

такая ты милая, мальвина
[ как бы не заболеть из-за тебя ангиной? ]

и я рот всё шире открываю - никакого доверия - а разве взгляд мой пустой и лицо пресное не доказывает, что я очень хороший _{послушный} мальчик. ты веди меня, раз ты вода - туки-туки за себя - я спрятался в домике с белыми стенками, но даже сюда кошмары проникают - бредут, скачут, веселятся - даже здесь в кошмарах я всё ещё слышу чужие голоса - они сбиваются в кучу // не могу понять, кто из них меня ненавидит больше всего. кажется, тот, который просрочился в детстве - прокисло молоко, на таком кашу не сваришь.

ложка падает из моих рук - скок, прыг-скок - почти что музыка для больных ушей. голоса пугливо разбегаются, когда вдруг в воздухе начинает пахнут ягодками - свежими, то ли малина, то ли голубика - губы не хуже помады окрашивает, а у меня всё ещё остались в трещинках остатки - новый образ - новое поклонение - новая попытка меня достать из смирительной рубашки, даже если она существует только лишь в моей голове. выгони её отсюда - она же такая неприятная, приторно-сладкая - вечно смеётся, дура что ли? - пьеро, тебе не нужны никакие девочки, когда есть я - не забывай - проветветрись - тоже мне придумал, какая ещё такая  с и м п а т и я (?) - не смей даже на коленочки девочек смотреть - больной ублюдок.

ты прочно засела в моей голове
и я ни за что тебя оттуда не выгоню

секретами ведь с друзьями делятся - а ты шепчешь на ухо - как будто за ним свою тайну и хочешь спрятать. не боишься, что фокусник найдёт? достанет, как монетку. что же тогда нам делать с секретиком? меня тянут за рукав, а я чувствую [ого, я ещё что-то чувствую], как ты держишь меня за мою кофту, будто не даёшь забрать от себя. ты для всех всего лишь игрушка, пьеро - пора бы уже смириться.

давай приколемся, как будто светофора нет
пойдём вперёд под колёса на красный свет
[indent]
гена — хамелеон, приспосабливающийся ко всему, тот самый котёнок ( х а ), который 'я обязательно выживу', и ведь, действительно, чертила эдакий, выживает: теряется, пропадает на целую вечность, но вот — и на горизонте снова сияет его звездочка, во все тридцать два ^ли широкую тянет. непременно вырвет свой последний шанс на 'долго (обязательно) и счастливо (номинально)' клыками сколотыми вцепившись [пулей сквозь пуховый снег].

гена — хаос, сносящий на пути и позади-вокруг себя всё на свете; преград нет, они лишь в наших головах. подхватит, за собой, и опомниться не успеешь, как уже во власти его, в вихре кружишься: из пыли, пущенной в глаза, и грёз. вот только поражаться едва успеваешь, когда любое желание зуев пытается воплотить, а проблему - ловко решить, просто берёт и делает, кота за яйца не тянет, остаётся лишь позавидовать.

давай приколемся: пройдём по бордюру крыши
будем говорить друг другу голосом потише
о том, что будем делать, как придём домой, я буду под тобой или ты подо мной?
[indent]
таких ебланов ещё поискать надо, прости, я что, говорю это вслух? упс, не жаль.

не слишком яркая для тебя, м? ты такой же. смотри, не переоцени себя и не ослепни, а то ещё жалеть придется. поначалу и со стороны жалко было лишь гену, который пытался добиться внимания риты, в свою очередь безнадежно и слепо таскающейся [я только пытаюсь учиться знать себе цену, не обессудь] за егором, иронично — не находишь? каждый из нас ныряет в персональную бездну. утонем? (или тема океанического дна для тебя слишком болезненна?)

рите не нужны веники у ног и пустые слова [алые розы вульгарны и колются ^{а пускать по вене не про ритусю}; слова — ещё больнее, если они — эталон лапши на ушах, бездушно, хватит, сыта по горло]. мы — шторм, мы — штиль; с геной рита может не прятаться самостоятельно от ебанутой реальности, укрываясь пледом из самотканых иллюзий; зачем — если можно укрыться в чужом плече.

когда гена зовёт риту королевой марго, она сперва кривится — что за кринж, свали с глаз долой — но привыкает так быстро: любой недолюбленный, побитый и сломанный жизнью человечек тянется к ласковой руке и слову, пусть ты и не умеешь их складывать так ладно и поэтично, как мел (однажды рита разучится сравнивать всех с ним, переболеет и отпустит н а в с е г д а, лишь бы не пришлось посмертно).

откуда у тебя мой номер? кому отвешивать подзатыльник?
рита привыкает — втёрся и константой прилип, хорошая тактика — что под её окнами из авто зуева орут басы, что забота измеряется в мелочах, пусть и дурных зачастую; соглашается сгонять к заливу, от одного ^ха свидания никто не умирал, по приколу, потому, что это — легко и весело, потому, что и сама, и оба они такие же, пусть внутри и кости одни ломаные, перемолото.

давай:
будто никаких нас нет.

ты ведь на такое не подписывался, правда?
[indent]
давай приколемся: как будто бы умерли мы в один день;
найдём иголку в стоге сена, в тёплой ванне перережем свои вены
[indent]

скажи, там, тебе хотя бы снятся твои зависимости?
каждый из нас.

ведь когда временное становится постоянством — гена исчезает со всех горизонтов;
спасаясь.

панки за справедливость говоришь, ну, и где она эта твоя справедливость? может там, где отцы умирают за своих детей? или где бежишь без оглядки, вычеркивая прошлое и забивая на будущее? во всём виноваты мы сами.

а ты, будь, пожалуйста, только живым.

---

послания ^{из космоса} от кудинова:

ритуля преувеличивает, какая дружба. ( тебе никто не поверит. )

просто ты был самый терпимый из класса. просто ты — что? видел меня настоящим? ну было и было, давно и не правда, тебе снова никто не поверит. у нас была не прямо дружба, просто было время, когда ты таскал меня за собой на перекуры, трещал мне в ухо про девчонок, было время, когда ты, как-то так сложилось, имел право проедать мне мозги. наверное, вон-то, когда ты с какого-то хуя прицепился, увидев во мне человека, но нет, потом попустило-то.

потом мы прорастаем друг от друга, разные дорожки; у тебя подрастает семья, я могу убедительно спиздеть, что я за тебя рад, переставая с тобой здороваться; одно другое третье — мы иногда проворачиваем общие дела, и у нас невнятный неплохой, наверное, нейтралитет, когда взрослеем. с какими-то общими воспоминаниями, да? и у тебя единственного, наверное, есть мой номер, а у меня твой, где-то далеко в памяти симки.

а еще у нас у обоих есть ритка, и с моей-то репутацией, ты этому так рад, скажи?

ритуля говорит, что мы одинаковые, потому что оба глупые — сама-то умная, погляди. слышал? и не услышишь. мы втроем какие-то слишком похожие, слишком поебаные жизнью, и через рот словами у нас только ритка умеет. думаешь ей это помогло? а нихуя.

жизнь потом доказывает, что это все было тогда светлое время.

я тебе потом ебну за то, что ты мог просто попросить помощи. с деньгами. проебанными ■■■котиками. чай не… что, не чужие люди? да нет, чужие.

нам даже не доебаться друг до друга так-то. /к тебе — что не пришел. мне — что твои пиздюки пошли со мной стреляться, что вся та ебаная травма, кома мела, это вон все потому, что ты пистолеты им для фана притащил.
тебе — что я такой мудак.

---

мы с раулем не-мношко ебнулись и (почему нет) решили, что генка и рауль учились в одном классе: вы с ним когда-то были best friends ever (прикинь, с ним можно дружить, сама в шоке), а потом дорожки ^{белёсые} разошлись. теперь (всегда) у тебя есть семья из пацанов, что дороже всех на свете, за них и двор все дела, и мы тебе в этом отчасти завидуем. зовём тебя на дно во что-то сложное, недо-тройничковое, мутное, как воды залива с горсткой трупов и тиной; но — разве может быть у нас иначе?

кисуля, obviously, гендоса тоже ждёт: у вас там столько дерьма не расхлёбано и шутеек не пошучено. подхватит тебя в  любой движ-париж, легко, красиво, как он умеет, разъебаться - тоже запросто, благо канона/преканона у вас за глаза хватает. а вот в постканоне киса обосновался в спб, у него там белладонной процветает бизнес - ю ноу, как никто другой, что это - прямая дорога в чистилище. но где наша (не) пропадала.

с постами не пинаемся, все взрослые и ирл важнее; уважаем лапслок; если сходимся по постовому стилю, плевать на количество знаков. одеваем-раздеваем-обнимаем. ты, главное, приходи ♥ а со всем остальным разберёмся!

Пример моего поста

( в дом придет волк — он тебя съест )
я кусаю язык, когда думаю о ^♫плохом,
и кровь, кровь, кровь у меня во рту
[indent]
максим как нельзя гармонично вписался в бандитскую тусовку. повёл за собой всех пушистых овечек на верную казнь, липово-радушно расстелив им червлёно-румяную дорожку, выстроив свой токсик бизнес на верноподданных (нет) скелетах. вероятно, ему больше некуда выплеснуть бессердечную ненависть к миру, кроме как на сам мир. холёно хорохорится только на людях, всем змеям под стать, ассимилируясь, а все окрест и жрут чужую благодать с барского плеча, не осознавая, что всё, что рядом с черненко - гниль силков, а в обаянии плещется лихая беда. до чего же чудесно, что ей абсолютно начхать на его репутацию. самая муть - она же ведь со дна тянется - уже ведома ярославе.

в чужих руках должно быть надежно - мимо, забота чувствоваться - мимо, спокойствие - ранен, зазевавшись, ничего из этого аспида не касается - убит. реально ведь, заботливого черненко ясеньке даже представить не под силу. пока с невской обходятся как с дефектной игрушкой, с кончившимся заводом и дырочкой в правом боку, ей остаётся только надеяться, что её кулаки оставили по себе на память хоть один синюшный развод на чужой спине. но у всех дурманящих веществ есть один недостаток - под ними те зёрнышки ворожбы, что остаются в ней и отзываются силой, совсем 'на нет' сходят, и чувствуешь себя неизменно слабой. беспомощно зыркая стылым. совсем уподобляясь человеческому, к чему бежит, то и имеет.

но и аспида яра терпеть способна только под чем-то. замкнутый уроборос, и конца и края нет.

— пошёл ты.

вплетённое - с высокой колокольни на имущество твоё. ещё наживёшь, на чужих-то косточках выбеленных.

сразу по-детски хочется дыру в обивке продрать, назло, получается продырявить только насквозь, и всё не то.

— грязнее тебя тут и нет ни черта, - шипит сама под стать змеиным - так яснее ведь тебе?

но глупым хихиканьем заливается, поперхнувшись, оставляя все дешёвые каламбуры про то, что глотают приличные девочки, при себе. всё равно ему не светит. и брыкается, пытаясь сохранить точку за собой, пытаясь прицельно лягнуть в пах, под хлопок двери так и не поняв, попала ли хоть куда-то.

попала, ой как попала.

лишь минутами позже, медленно осознавая буквы, облаченные в слова, русалка от наглости его не то что дар речи теряет, но, будто от оплеухи, в себя на миг приходит:

— ты, что... купить меня удумал?

засвистела бы, если б умела, но это к соловью.

брови в ломаную линию к переносице сводит - как собачонка, что ли, за ладонями тянуться должна? смутно пытается взвесить все за и против, плюсы (нет их рядом со змеем) и минусы. заниматься сейчас этой тугодумной ерундой совершенно нет охоты. но она малодушничает - давно всё решено за ведомую невскую, на один лишь ядовитый зов белой смерти отзывается. так долго искав свободу, явь свою похерила.

губы в обиде дует. сквозь мимолетные злые слезы вверх - в небеса, что позади остались - кивает:

— это — жестоко.

жестокие — мы сами; и лишь её ошибка. плати сама.
чужие жизни — разменная монета. туда-обратно аверсом-реверсом из ладони в ладонь: от теплых поменьше до ледяных грубее.

она оплачет их, когда придет в себя [никогда, кто мы есть вообще] завтра, ровно в полночь, панихидой раненого зверья взвоет. или нет, в конце концов, все люди - смертны, а невская - та ещё эгоистка, и всё это - единый акт привлечения внимания, вышедший за рамки сценария, не так ли? бесконтрольно. как и всё в её существовании.

монотонный ход мерина убаюкивает колыбелью. вздыхая и по креслу сползая, яра под руки лезет - нет до того дела; тянется и в шею максову утыкается, яра развязно ведёт языком линии по карте чужих родинок - что загривок звериный - куда-то в ворот чёрной рубашки [ душа за ней куда чернее, да и ни грамма за ней нет, не те все меры веса ] мурлычет, не соображая:

— совершенно ты, макс, не умеешь веселиться.

вдохнув глубже, морщит нос — запах роскоши и лоска мешается с сигаретным дымом и 'сто-пудово-каким-то-пафосным-никогда-себе-не-сможешь-позволить' одеколоном. отвращение подкатывает тугим комом в глотке. туда же, где секунды назад сырую дорожку чертила, кусает, не жалея, впиваясь, где жизнь пульсирует. не залижет - не жалко. его - никогда. хорошо, что в личине людской. плохо, что мало ему. ремень бы обвить вокруг хомутом удушливым — чтобы жилка забилась сильнее. для безопасности, конечно.

— только трупы за собой и можешь оставлять, -

отворачивается, задрав ноги на бардачок, упираясь пятками. пусть что хочет там себе думает. давно уже логику с невской в одном предложении и по прямой не ставит.

на губах - вечно солёный привкус металла. аспид кровью пропитан не по локоть даже; была бы кругом реченька родная - руки увязли бы в чужих останках (не она их утащила в пучину) и тягучести юшки, топь эта затягивает так, что даже ярославе кажется, что тонет. как тогда, как раньше, - уже умирала однажды.

если аспид воспринимает русалку - как своё, то русалка воспринимает всё аспидово - общим, славно, что коммунизм пережили, кричит, что даром не надо, обесценивает, но любуется исподтишка как за звёздами, что тоже так далеко-далеко, а красиво блистают для неё.

за ручку дверную хватается, дёргает дважды, но больше для того, чтобы руки занять. яра стонет недовольно-глухо, в окно высовываясь, дышит часто, как загнанная псина дворовая. воздух хлебает по секундам. жадно. с каждым смыканием век мир обращается в яркие краски, не серый - вокруг неё, не чёрный - вокруг макса. в зеркало мельком взгляд бросает - вон, даже глаза его, сверкают люминесцентно, а не кошачьим мраком во всю ширь.

еще одна
со-зависимость.

свернуться бы клубочком, больше ничего не хочется.

где выход?

завопишь дурниной, - так не сунется к ним никто. глаза чужие вряд ли поймает яра, а времена ныне такие, что людишки, видя тонированные тачки, больше за целостность своей башки опасаются, чем за девчонок, по ту сторону прячущихся, о ней мнение лишь одно, отчасти правильное.

перспектива разбиться - сомнительная, собирать потом ошмётки по асфальту, похоронят - так вместе. никакой романтики. но к коробке передач всё же тянется, беспорядочно за всё подряд дёргая, не шарит она ни шиша во всей технике. только по рукам сейчас получит - и весь итог.

как пейзажи из зелени мажутся совсем в одно за окном, фокусируется, пытается, на аспиде, раз на дороге не очень получается.

— куда ты меня везёшь? тоже хребет переломаешь?

как всем неприятелям своим?

кажется, что этот путь ей подсознательно знаком; не кажется, что она его не любит.

а любовь витала в воздухе

голова кружится, коленки подкашиваются, в горле першит.

наверное, именно это чувствуют влюблённые. я же смотрела на всех чуть свысока - будто ощущала себя особенной из-за того, что не подверглась всеобщему безумию. только вот внутри было неприятно - и около сердца кололо.

я не помню, когда мы с тобой заговорили впервые. кажется, я сидела на лавочке в хогсмите, перебирала конфеты в пакете и чертила бездумно ногой по снегу. ты подсел ко мне так незаметно - будто и не дышал вовсе. скажи, симус, что ты чувствовал в тот момент?

мне казалось, что я нашла друга
[и я же всё испортила]

дикая ревность сковала всё тело - заставила сжать зубы и почувствовать, как внутри всё постепенно крошится. я не находила себе места, постоянно плакала и будто старалась исчезнуть. и только твоя рука сжимала крепче мои пальцы, не давая мне утонуть в собственном отчаянии.

наверное, именно из-за этого я разрешила себя поцеловать. наверное, именно поэтому я вцепилась в тебя так крепко. я просто боялась остаться одна - я хотела почувствовать себя нужной. и это было жутко эгоистично с моей стороны.

знаешь, симус, мне действительно очень жаль, что я не та самая для тебя. точнее - ты не тот самый для меня. как-то вышло всё очень грустно.

и дружба испортилась отношениями

про игру

• в общем, это заявка на довольно сложные отношения. хочу, чтобы симус и падма на самом деле были крутыми друзьями, близкими, делились постоянно секретами, всегда поддерживали друг друга (ну я понимаю, что твой бфф всё ещё дин). только вот у симуса были к ней безответные чувства, а падма ими воспользовалась. давай ты придёшь, а мы вместе постараемся всё починить? я очень скучаю по другу, мне его не хватает. особенно после войны. наверное, я бежала в тибет не только от всех этих бессмысленных смертей, но и от того, что мне перед тобой очень стыдно, симус.

• заявка на лучшего друга и бывшего. у меня нет требований к постам (единственное, если они будут прям большие, то я буду дольше отвечать на них). сама пишу от 3 до 4к, от первого лица (если тебе принципиально, могу от третьего, второго, пятого, десятого), лапслоком, использую птицу тройку, могу украшать, могу не украшать — в общем, как будет удобно нам обоим. я не жду от тебя постов постоянно, дышать в затылок не буду с просьбой поскорее отдать долг, но хотелось бы видеть, что человеку интересна игра (мне важно, чтобы пост был, даже если через полгода и чтобы мы совпали по вайбам). торопить не буду с ней, потому что все мы тут собрались, чтобы получать удовольствие, а не выполнять рабочие задачки к дедлайну. сама я не выгораю по играм, но могу выгореть в реале, а соответственно выпасть. я не самый общительный игрок (могу долго не отвечать в личке, сразу предупреждаю), но не пропадаю. приношу мемы, арты, всякие графики, музыку, идеи — это я могу, умею и очень люблю. надеюсь, сыграемся.

• внешка любая, биография любая. ты вообще волен делать всё, что захочется. только сохрани трепетные отношения с падмой и то, что она разбила твоё сердце (прости?). мы постараемся восстановить дружбу - ведь я явно не справляюсь с травмами.

пример моего поста

тяжело - это смотреть на пустые холодные простыни

может, поэтому я больше не живу вместе с родителями, ведь мне хватает грустного взгляда мамы каждые выходные, когда я приезжаю к ним в гости. сидеть за одним столом, тщательно пережёвывать чуть суховатого цыплёнка тандури, вечером пить чай с кардамоном - и никогда не вспоминать парвати. у родителей есть такая особенность: молчать, если случилось что-то плохое, - злиться, если накатывает чувство беспомощности. в день, когда кремировали парвати, я смотрела на чёрный гроб и просто прижимала ладонь к щеке. у меня не было ни слёз, ни отчаяния - внутри зияла лишь огромная рана, которую невозможно было зашить никакими нитками. мама и папа осуждающе вздыхали - мол, наша рациональная дочь снова ничего не чувствует. но разве они могли почувствовать то же, что и я? [от меня оторвали кусок беспощадно, с остервенением]. осознание пришло через месяц, когда я проснулась от собственного крика - он был такой звонкий, яростный - а всё лицо тут же покрылось слезами, которые пришлось размазывать по груди и коленкам. после той ночи - я больше не спала в нашей комнате. н и к о г д а

тяжело - это перестать чувствовать вкус

без парвати всё стало таким серым и невзрачным. мне больше не нравится ходить по магазинам, заглядывать в окна магловских домов, пробовать новые сладости, обниматься с родителями, собирать гербарий, часами лежать на лужайке за домом и смотреть на облака. мне больше не нравится проводить время с братьями уизли, красить ногти, зажигать ароматические свечи и слушать музыку с пластинки. самое страшное, что и колдовать мне тоже больше не нравится. и из-за этого у меня так плохо теперь получается даже обычное "акцио" - всё чаще стала делать что-то руками, потому что магия во мне совсем зачахла и превратилась гниющий росток. однажды я достала палочку, чтобы склеить обратно разбившуюся вазу, которую когда-то давно парвати подарил наш двоюродный дядя фарук - и у меня ничего не получилось. сколько я не пыталась, из палочки даже искорки не посыпались. после долгих дней тренировок пришлось привыкнуть к моей новой реальности.

тяжело - это потерять самого себя

я часто заглядываю в больницу святого мунго, чтобы получить новый рецепт. а потом иду по косой аллее и совершенно не верю, что однажды хоть одно зелье поможет мне крепче уснуть. говорят, что, когда умирает один близнец, следом за ним через какое-то время уходит и следующий. прошло уже три года, а я всё ещё жива [существую], всё ещё дышу [ловлю панические атаки] и умирать не собираюсь [колдомедики говорят, что я иду на поправку]. честно говоря, я им не верю, ведь теперь я почти ничем не отличаюсь от маглов. мой врач советует мне найти хобби - желательно творческое. а я просто поднимаю на него пустой взгляд и улыбаюсь, сверкая ямочками [это единственное, что нас отличало друг от друга - потому парвати говорила, что это меня так любовь поцеловала].

- я постараюсь.

мои пальцы цепляются за бумажку, когда я встречаю грустный взгляд в свою сторону. не стоит. я много читала и знаю, что не одна такая - что такое происходит не в первый раз. и, к сожалению, наверняка не последний. я выхожу из больничного крыла, прижимаюсь спиной к стене и скатываюсь вниз, чтобы сесть на пол, обнимая собственные колени. я так долго старалась быть сильной и подражать родителям [просто забыть и замолчать], что совершенно забыла о том, что прошлое всё равно однажды догонит.

и оно догнало меня

я топчусь около издательства, не решаясь зайти в него. две недели назад меня выгнали с очередной работы, потому что без магии от меня толку мало - я даже попыталась вписаться в школу для маглорождённых вместе с гермионой. но пользы от меня тоже было никакой, поэтому я молча тихо слилась. захожу в просторное и шумное помещение - кругом люди бегают туда-сюда, пишущие перья летают, а я больше не чувствую единения с этим, лишь отмахиваюсь от перьев, как от надоедливых мух. в коридоре, в котором я должна пройти собеседование на новую должность становится гораздо тише. и я даже выдыхаю, пока

пока не врезаюсь случайно в тебя. ты что-то бормочешь, а я просто взгляд на тебя, губы поджимаю. мы с тобой мало общались - только когда ты приезжала к нам в гости летом. а в школе... это всё разные факультеты. но всё же, я в этом уверена, я была бы рада увидеть от тебя хотя бы одно письмо - ведь в тот день не только я потеряла близкого человека. и я тихим голосом произношу. - привет, - на всё то, что ты уже успела наболтать в спешке. - да. извини. я не буду тебя задерживать, - отхожу чуть в сторону, пряча взгляд в стену. если тебе надо идти, то я уже не мешаюсь. и я иду к кабинету генри, который уже, наверное, меня заждался.

я вздрагиваю, когда снова слышу твой голос, но всё же поворачиваюсь, надевая на губы беззаботную улыбку
я так не привыкла показывать хоть кому-то свои слабости
и я так привыкла молчать

- хорошо, - может, мне действительно стоит взбодриться. и я голову наклоняю - чуть морща кончик носа и кивая тебе. - тогда увидимся там, верно? - и после этого лишь руку вверх, чтобы тебе помахать.

сидеть на лавочке перед кафешкой в ожидании тебя отчего-то кажется очень волнительным событием. как будто я пришла на свидание, а ещё ни разу не видела того человека, с которым должна встретиться. стараюсь отвлечься и ни о чём не думать, поэтому так и читаю в пятнадцатый раз одну и ту же 157 страницу книги, пока не слышу, как ко мне подсаживаются. чувствую знакомый запах лимонного пирога, можжевельника и пряных трав - но ещё что-то совершенно незнакомое и я голову веду, будто за этим запахом - газетная пыль так идеально въелась в твою кожу, что за ним почти и не слышно чего-то кислого, как ягода.

- устала?

Истинное имя: Сойрджор (Soirgeoir, букв. «тот, кто похищает мгновения», смягчено до Сойрэо (Soirgeo), а далее и Сэй¹ (Séi) благозвучности ради).
Подчинился ли он сути своего имени, или был поименован так за то, кто он есть, неизвестно. А он сам не скажет - хотя бы потому что такие, как он не называют свое истинное имя кому-то просто так.
Но имя - ему в помощь. Потому что Сойрджор - вор.
Виртуозный, неподражаемый, пойманный лишь однажды за те многие века, что он промышляет воровством.
Сойрджор крадет не вещи или, паче того, деньги.
Фи, это было бы слишком скучно. Банально, как говорят смертные.

Он крадет моменты - забытую на стене тень, смешок, забытое обещание, случайный взгляд, мимолетную влюбленность, крохотное воспоминание, кусочек сумерек - между светом и тенью, отражение в зеркале, упущенное мгновение.
Его коллекция времени - самый ценный его трофей.

Скорее всего он - полукровка ши и сприганна².
Иначе бы откуда высокий рост, изящество, глубокое чувство времени и способность внушать трепет одним взглядом прозрачных глаз, приличествующие скорее князю ши? И не от темных ли сприганнов умение оказываться невидимым, когда это нужно, прятать силу за кривой улыбкой, исчезать без следа и воровать не вещи, а суть?

Впрочем, на вопросы о своем прошлом Сэй отмалчивается.
Проговорился мне - точнее, сделал вид, что проговорился - лишь однажды, о том, что был воспитан при Неблагом Дворе, и даже служил Зимней Госпоже, выполняя задачи по по краже памяти, эмоций и чувства настоящего у неугодных Ее Величеству. Но был немедленно изгнан, едва посмел обокрасть саму королеву. Смертный приговор был бы более милосердным - отлученный от благодатной силы Дивного Мира и Дворов, любой фэйри начнет хиреть, истлеет в пыль - медленно и мучительно..³

Как ни странно, Сэю удалось устроиться в мире смертных (возможно, не без моей помощи), где он занялся уже привычным ему делом - воровством, вынуждая заказчиков-соплеменников расплачиваться крохами силы Дворов, а смертных - ну тут уж как подскажет ему его, весьма богатая и весьма жестокая фантазия.

Способности

Путешествует между мирами - смертных и Эльфхеймом - без порталов, просто находя слабые места в реальности (с помощью одного из своих артефактов). Так же легко перемещается между локациями мира смертных - вот он есть, а вот его нет.

Способен ментально воздействовать голосом на собеседника: слушая его, невозможно вспомнить, что ты собирался сказать, а если Сэй пожелает, то, скорее всего, ты не вспомнишь его после того, как он уйдет.

Ворует. Воровство для него не только способ выживания - это его философия. Он считает, что воровство - это форма искреннего интереса. Только то, что цепляет взгляд или душу, достойно быть украденным. Для него быть вором - значит коллекционировать то, что делает людей (и не-людей) настоящими.

Он вор-джентльмен, если угодно. Со всеми и каждым обращается с изысканной вежливостью, но каждое слово его - трюк. Прежде чем исчезнуть с украденным, всегда оставляет жертве "плату": небольшое озарение, неожиданную идею или хотя бы странное чувство déjà vu. Временами может украсть у кого-то тревогу - но взамен незаметно оставить тайное любопытство.

Сэй обожает то, что он называет “эфемерными встречами”, случайными пересечениями, когда он не знает, что будет украдено, но уверен, что больше никогда не увидит свою жертву. Он появляется на пороге кафе в момент, когда ты делаешь первый глоток кофе, и невзначай крадёт искру удивления. Проходит мимо уличного художника, чтобы унести в тёмных карманах воспоминание о ярких красках. Застает человека врасплох ночью в метро, выхватив его тихий вздох и пряча его в вышитый карман.
Чтобы быть незаметным, Сэй облекается в привычные роли, прячется за пустыми масками.
Бариста в модной кофейне улыбается, смешивает латте, а вместе со сливками похищает брызги восторга.
Курьер приносит посылку и уходит, забрав предвкушение подарка.
Гид в музее рассказывает о полотнах и тайно собирает отблески вдохновения посетителей.
Коллега, из тех, кого считают славным парнем, но почти наверняка не знают имени, работая над совместным проектом, он подарит идею в нужный момент, но украдёт из памяти человека ощущение, что он сам её придумал.
В дружеской беседе будет слушать так внимательно, что в конце успеет унести с собой  застенчивую радость собеседника.
На вечеринке предложит тост, после которого у гостей исчезнет след веселья, а они останутся задумчивыми.

Все это - Сэй.

Каждый контакт с Сэем оставляет жертве шрам или дар - зависит от его настроения. Человек обретает краткое озарение, но теряет каплю чистого удивления. После разговора остаётся желание исследовать свою память: «Что же я на самом деле почувствовал? И было ли это на самом деле?»
А иногда утерянный момент возвращается в самый неожиданный час, как эхо долгого сна.

Артефакты⁴

Перчатки
Сшиты из шелка, черного настолько, что он, кажется, не отражает свет, сотканного из забытых в паутине времени мыслей, подкладка - ткань ушедших снов, невероятно прочная; вышивка на запястьях - из полированной обсидиановой пыли и серебряных жилок, впитывающих энергию украденных мгновений.
Свойства: делают руку невидимой для глаз, чувствительных к обычному свету, и приглушают звук и ощущение любого прикосновения.

Башмаки
Сшиты из шкуры призрачного зверя, подошва - из лунного серебра и раскрошенной древней лавы, перемешанной со звуками кошачьих шагов; шнуровка - струны серебра, выкованные из капель лунной росы в полночь каждого нового месяца. В каблук врезан фрагмент древнего медальона, служащего маяком для времени - он помогает улавливать «щели» между мирами.
Свойства: позволяют скользить по любой поверхности без следов и открывают проход в короткие туннели между мгновениями.

Плащ
Основной цвет - глубокий графит с переливами синего инея, но за гламором выглядит - как пальто из дешевого серого твида. При движении плащ рассеивает вокруг мелкий туман, искажающий силуэты. В воротник вшито заклинание, позволяющее скрывать лицо и голос, в т.ч. от магического обнаружения. На плаще нашиты тысячи крошечных карманов, каждый - тайник для украденной мелочи: улыбок, вдохов, взглядов.

Персонаж, как уже понятно, оригинальный, производная от многих образов и идей. В каком-то смысле этот прекрасный фейри-вор - неясное отражение самого Локи в глубоких озерах страны Детей Дану ну не бог, да, пожалуй, тоже трикстер, но тут уж как Вам покажется интереснее.
Имя, личную историю, наличие или отсутствие артефактов можно смело менять. Возраст - тоже Вам на откуп, хотя думаю, он совсем не юн. Артура, скорее всего не видел, а вот королеву Бесс - вполне.

Историю знакомства можно начать с того, что один осмелевший от безысходности фейри решил, что может позволить себе обокрасть случайно забредшую на его территорию богиню. Ну а далее, как водится, “обобрали, подогрели”, т.е. наоборот, конечно, “подобрали, обогрели”. Это можем сыграть хоть в прошлом, хоть в настоящем.
Более щадящий вариант - я Вас найму. Украсть что-то полезное для меня. Взамен пообещав вернуть, например, расположение Зимней королевы.
Характер отношений оговорим отдельно - но если Вам захочется ненавидеть меня за то, что я Вами командую, не возражаю)
А если мы все же приобретем доверие друг друга, то, может быть, Вам в голову придет мысль украсть у меня желание мстить. И что с того, что Вы этого никогда не делали, и это будет опасно для Вас? Зато вернете мне долг.
Я не против с одной стороны обрести спутника на пару-тройку приключений в любой точке пространства-времени, с другой - почему бы не поиграть и в Волшебной стране? Могу под маской поводить хоть Предводителя Охоты, хоть Благого Государя, хоть Мерлина, хоть Артура.

Если сыграемся на этом - подумаем о твинке. Опять же Вы вольны свой каст собрать или присоединиться к уже существующему) Со своей стороны могу гарантировать стабильную игру в хорошем темпе (от 2-х постов в неделю примерно - или медленнее, если будет угодно). Форс-мажоры, конечно, случаются, от них никто не застрахован.
Посты от меня - в 3-ем (изредка 1-м) лице, время - прошедшее, временами настоящее. С употреблением заглавных букв и знаков препинания. Вы же можете писать как Вам захочется, ни на чем не настаиваю.
Готова обсудить планы на игру в ЛС или в мессенджере, но во флуд не хожу.
Связь - сначала в гостевую, а там договоримся.

---

¹ - с точки зрения идентичности правильнее будет даже "Шей", можно использовать любой вариант, можно придумать вообще свое.
² совершенно не настаиваю на этом, сделайте его хоть знатным сидом, хоть леприконом.
³ история Вам на откуп. Он мог быть не изгнан, а ушел добровольно. Или даже сбежал. Или стал шпионом в мире смертных. Решайте сами.
⁴ само наличие артефактов и их свойства можно пересмотреть. Но плащ с тысячей кармашков предлагаю оставить, это же так забавно) Без попыток превратить его в непобедимого. Да, Сей - неуловим для простых смертных и многих фэйри, но есть те, против кого его уловки бессильны.

Пример моего поста

Штаб-квартира ФБР Вашингтон, округ Колумбия,
15 сентября 06:15

Есть вещи, которые представляются абсолютными, непререкаемыми истинами.
Например, недосягаемость штаб-квартиры ФБР для посторонних.
Ну да, какой бы сумасшедший решился вторгнуться на территорию, где каждый первый - агент ФБР.
Это даже если опустить несколько линий обороны в виде рамок металлодетекторов, упакованных в униформу крепких ребят, смахивающих на правильно окрашенных клонов Халка, всевидящих камер и т.д. И жучки во всех стенах, да?
Но как и многие другие непререкаемые истины, эта - блеф.

Окованные металлом каблуки рассыпают эхо в пустом коридоре.
А кроме этого -тишина.
Время охранников миновало, время уборщиков еще не наступило.
Самое время для воров и богов.

Лестница в цокольный этаж.
Поворот, дверь. Номер 42. Табличку с именем владельца то ли не удосужились повесить, то ли сняли по каким-то причинам.
Дверь, разумеется, заперта, но эта проблема решается легко.
Замок мягко щелкает.
В кабинете сыровато (неудивительно, поскольку это - будем откровенны - подвал) и довольно холодно.
Бумаг - слишком много для стола. Рукописные, распечатки, газетные листы вперемежку с обычными писчими, среди них - трогательно розовеет часть страницы, кажется, детского журнала. Бумаг - слишком много, они не умещаются в настольных лотках и папках, перетекают через край, покрывают всю поверхность стола - точно смыкающиеся льдины чистую воду.
Рука в черной перчатке на мгновение замирает над ними, но в конце концов аккуратно (пожалуй, слишком аккуратно) отодвигает в сторону.
На освободившееся пространство ложится папка.
Стандартная папка для ведения дел ФБР, с невнятной подписью ответственного лица на обложке.
Папка не слишком тощая - около сорока листов, но и не распухшая от собственной значимости.
Сорок заключений о смерти.
Судя по бланкам - большинство из Нью-Йорка, но есть пара столичных.
Разные имена врачей, разные медицинские учреждения, но сами заключения - как под копирку: остановка сердца, перегрев организма, полиорганная недостаточность, классическая картина передозировки амфетаминами. Прискорбно, но такие случаи - уже просто статистика.
Вот только в каждом случае приложенные результаты скрининга утверждают, что покойник был чист, аки агнец, даже булочки с маком перед смертью не употребил. Интересно, не так ли?
И еще одна странность - посмертное (или правильнее - присмертное?) кровотечение из всех отверстий. Вот только кровь была черная.

Рука в перчатке чуть поправляет папку: она должна броситься в глаза сразу, с порога.
Снова щелкает замок, запирая дверь кабинета №42.

Нью-Йорк,
15 сентября, 23:40

Нью-Йорк не спит никогда, так они говорят?
Она устроилась поудобнее, хотя жесткая скамейка в дешевой забегаловке - это не совсем то, что можно назвать комфортным. Поплотнее обхватила пальцами пластиковый стаканчик с жидкостью, отдаленно напоминающей кофе. Но странная жидкость была горячей, и это было уже прекрасно.
Полузакрыв глаза, она сосредоточилась - одновременно растворяясь в ощущениях.
Слишком много информации, слишком много жизненных форм.
Она медленно перебирала тех, что ощущала - точно скользила взглядом по товарам, которые хотела примерить.

Я - студентка, поссорившаяся с приятелем и смакующая варианты мести…
Я - пьянчужка, пересчитывающий мелочь в кармане, пытаясь сообразить, хватит ли еще на порцию водки…
Я - уборщик, устало переставляющий коробки на складе, еще полчаса - и я смогу пойти домой…
Я - таксист, ждущий пассажира. Но пассажир все не идет, и я думаю о своей бывшей. Когда–то я был женат. И все еще тоскую по ней. Сука. Да где же этот тормоз?..
Я - школьный учитель, который держит фото молодых парней в ящике стола в своем офисе…
Я - медсестра, и меня раздражает моя конфетно-розовая форма, она жмет в груди, подчеркивая, что я располнела…
Я…

Да, это подойдет.
Она, зевнув, отставляет стаканчик с кофе, кутается в свой плащ и направляется к стойке.
Вот он, тот, кто ей сегодня пригодится: высокий крепкий парень с тяжелыми кулаками и таким же тяжелым взглядом. Новенькая кожаная куртка, бритая голова, козлиная бородка. Таких не любят, таким не навязываются в компанию. То, что нужно.
Она останавливается рядом, легко касается плеча избранника.
Тот невольно оглядывается, но лишь кривится: дамочка, которая пытается его снять, не первой свежести, да и красавицей ее не назовешь. Он уже собирается отшить нахалку, но та неожиданно ласково касается двумя пальцами его виска - и в глазах у него вспыхивает яркое зеленое пламя…

ххх

i like that you're broken // broken like me
maybe that makes me a fool

Джош слишком хорошо знает своих друзей, но все ли так же хорошо знают Джоша?
Увы, нет.

В твоей голове борьба – безустанная, беспощадная; она быстро изматывает, опустошая всю душу и лишая радости. От нее хочется скрыться, как пресловутую эстафету передать кому-нибудь другому, лишь бы только избавиться, лишь бы только почувствовать себя вновь собой. Никто этого не замечает, этот секрет ты держишь глубоко в себе под семью замками, там, куда никто [ кроме доктора Хилла ] не может проникнуть.

Старший ребенок, который искренне заботится о своих младших сестрах, родителях, друзьях – тратит свою заботу на всех вокруг, не оставляя ни капли для самого себя.

Так кто же позаботится о тебе?

Джош и Сэм сближаются совершенно внезапно, неожиданно. Когда-то Сэм приходила в гости только к Ханне, а теперь иногда забегает и к нему – на киновечера с большим ведром попкорна в обнимку. Он говорит, что после выпуска хочет связать свою жизнь с киноиндустрией, а Сэм это запоминает, как губка впитывает, и позже в тот же день скидывает ему список своих любимых фильмов, которые Джош непременно посмотрит, но уже вместе с ней.

Когда сестры пропадают, его это ломает – с отвратительным хрустом, на мелкие части, так, что в одиночку собрать себя по крупицам не получается, и тогда Сэм приходит на помощь, заполняя пустоту, разрастающуюся вновь в его душе: заряжает оптимизмом и горящим в глазах огоньком надежды.
Может, Бет и Ханна где-то прячутся.
Может, все будет хорошо.
А может, и нет.

Но время идет, о девочках ничего не слышно; оптимизм постепенно угасает, на его место приходит горе, которое они теперь делят на двоих.

Тревога хищно оскаливается, когтями острыми раздирает кожу, пытается забраться как можно глубже, дотянуться до сердца [ завладеть им ]. Джош топит свою печаль в крепком алкоголе, вливая в себя бокал за бокалом, до тех пор, пока не потеряет сознание, пока не отключится (совсем как в ту ночь, когда не смог сестрам помочь); проводит вечера на бесконечных тусовках, на которых ему быстро становится скучно. Только так получается заглушить свою боль и громкие голоса в голове на какое-то время.

А что же Сэм? Сэм - С э м м и - тянется к нему, спешит невидимым пластырем кровоточащие душевные раны закрыть.
Возможно, Джош рассказал бы ей о своих страшных мыслях и бесконечных походах к доктору Хиллу, но не успел.

i like that you're lonely // lonely like me
i could be lonely with you

Пламенный привет от Майка

Джош и Майк – это недоверие; прикрытый дружелюбием оскал в тщетных попытках не собачиться, хотя бы при Сэм. Это именно Майкл, косвенно, но отобрал у него сестер (ври себе и дальше, что не винишь его), он же продолжает и перетягивать на себя (и к себе) самую лучшую и светлую девочку, его вина. Заслуживает ли тот прощения или только колючей мести, ты же не такой, Джош, да брось, это не ты вовсе. Они с совершенно разных полярных кругов, и только общее несчастье может заставить их изменить мнение насчёт друг друга. Или нет. Чемодан сожалений у них, совершенно точно, один на всех.

---

Джош, ты нам ( мне ) очень нужен. Пусть мы с Майком и копаемся в своей песочнице, но на тебя у нас действительно большие планы. Лично от себя хочу сказать, что в совместной линии Джоша и Сэм есть много нераскрытых моментов, которые мы можем раскрутить во что-то крутое: здесь и страдания, и локальные мемы, известные лишь им двоим, и (пере)дружба с шуточками в стиле агрессивного флирта («в душ и без меня?»).

Приходи, введем в курс дела, расскажем о том, что по нашей версии произошло после того, как мы дожили до рассвета, и заодно накормим стеклом.

По постам мы не требовательны: пиши так, как тебе комфортно. Подгонять ни в коем случае не будем, потому что реал иногда бывает таким загруженным, что элементарно не хватает времени на подышать, нам это всё прекрасно знакомо (к сожалению). Большая просьба: не исчезать молча и бесследно, быть терпимым к неспешным соигрокам и «любить нас» (цэ) Майк. Еще мы обожаем делиться всякими фандомными видосами и мемами, просто предупреждаю.

Пример моего поста

ей так и не удается сомкнуть усталые глаза – тревожные мысли кружат в голове диким вихрем, точно стая голодных хищных птиц, из-за чего ночь кажется невероятно длинной и непривычно тихой. саманта старательно прислушивается к любому малейшему шороху, ожидая услышать тяжелые шаги, скрип дверей и шёпот сестёр, вернувшихся домой после ночного исчезновения, но ничего, кроме пьяных, невнятных бормотаний джоша и криса, расслышать не удается.

                   абсолютная.
                                      безмолвная.
                                                         т и ш и н а.

входная дверь не отворяется с шумом, приглушенные голоса девочек не разносятся по всему дому.
это не сулит ничего хорошего.

она не успела ни остановить, ни предупредить наивную ханну, оставшись в стороне. даже бездействие имеет последствие – этот урок саманта усвоила сполна, мысленно вписав проступок в список дел, о которых будет долго [ бесконечно ] сожалеть. возможно, стоило пойти за расстроенной ханной вместе с бет, успокоить, оказать необходимую – в такую трудную минуту – поддержку, но что-то подсказывало, что бет лучше справится с этой задачей: какими бы близкими подругами ни были ханна и сэм, связь между близняшками всё же крепче, надёжнее, н е р у ш и м е е. сэм не привыкла прислушиваться к внутреннему чутью, полагаясь лишь на рациональное, поддающееся логическому объяснению, но в этот раз она сделала исключение и прогадала.

всю беспокойную ночь пальцы набирают сообщения, правда, сэм так и не получает желаемого ответа – ни через тридцать минут, ни через один час, ни даже через три.

чёрт.

<…>

после многочасовых терзаний уснуть так и не получается, потому она приподнимается с кровати и направляется в ванную комнату, стараясь никого не разбудить. останавливается у зеркала и немигающим взглядом всматривается в отражение: под нижними веками залегли едва заметные, уже отразившееся на её лице, неяркие тени, оставшиеся на память от бессонницы – она непременно попытается от них избавиться, смыв со своего лица словно следы макияжа. воду прохладную в ладони набирает и старательно умывается – это действительно помогает. [ надолго ли? ] бодрит. на какую-то – малейшую, едва уловимую – долю секунды кажется, что всё произошедшее – лишь дурной сон, игра воображения, одурачившая её в отместку за выпитую минувшей ночью бутылку или две пива.

[ как бы хотелось, чтобы всё действительно оказалось сном ]
но суровая реальность грубой пощечиной бьет по лицу.

тихим шагом аккуратно проходит мимо комнат, а затем спускается на нижний этаж, вслушиваясь в повиснувшее в доме молчание. разумеется, все ещё спят. минувшая ночка вымотала всех – кого-то от количества выпитого алкоголя, а кого-то от переживаний и чувства вины, – поэтому ничего удивительного в том, что домик вашингтонов ещё не гудит от разговоров и громкого смеха, ровным счетом, нет.

заглядывая в обеденную зону, сэм первым же делом раздвигает плотные шторы, позволяя помещению наполниться пока ещё неярким светом.
совсем скоро рассвет.
вид за окном завораживает, заставляет на секунду отвлечься от запланированных дел: снег плотной шапкой лег на пушистые еловые ветви, замел утоптанные на тропинке следы, а горизонт только-только начал загораться оранжевым рассветом. хочется запечатлеть эту картину, сделать на память очередной снимок, но она не помнит, где лежит фотоаппарат (и осталось ли там вообще свободное место). сейчас бы всех разбудить и пойти играть в снежки, либо лепить снеговика, да только у сэм другие планы на это утро – нужно отыскать ханну и бет и уговорить их вернуться.

в этой мертвой тишине неожиданно за спиной раздается шуршание, а после – чей-то тяжелый вздох. сэм дергается невольно, готовясь действовать: бежать, рваться в бой, з а щ и щ а т ь с я. под ребрами сердце отбивает быстрый ритм; кажется, что этот громкий стук успел расползтись по всей кухне, проникнув даже в самый мельчайший участочек пространства.
поворачивается сэм резко, надеясь застать нежданного гостя врасплох, но ловит на себе взгляд темно-карих глаз, смешанный с интересом и любопытством.
майк.
а кого она ещё ожидала увидеть? грабителя? похитителя? какой-то вздор, сэм, перестань.

– ох, господи, майк. ты меня напугал, – полушепотом произносит она без претензий в голосе. скорее констатация вполне очевидного факта.

от былой заботливо обволакивающей сонливости не осталось и следа. за это, наверное, стоило бы поблагодарить майка, да только нужно ли в очередной раз подавать ему на праздничной тарелке свежеприготовленную причину для гордости? конечно же нет.
волосы его взъерошены, немного спутаны, будто он тоже несколько часов ворочался в безуспешных попытках уснуть. на самом деле сэм невероятно рада видеть его сейчас – в чьём-то присутствии делать вид, что всё в порядке, намного проще, чем в гордом одиночестве.

– почему ты не спишь в такую рань? – «неужели эм выгнала тебя из комнаты?» – вопрос крайне неуместный и некрасивый, потому остается неозвученным. это не её дело, чужая личная жизнь совсем её не касается (только если майк сам не захочет с сэм чем-то поделиться). непроизнесенный вопрос – не любопытство, а дружеский подкол, от которого из последних сил получилось удержаться.

сэм наконец вспоминает, зачем сюда пришла – за кружкой кофе, – и подходит к кухонным шкафчикам, но открывать не спешит.
ещё вчера утром ханна показывала, в каком ящике находится пакет молотого кофе, а сэм не запоминала, наивно надеясь, что не придётся рыскать по шкафчикам самостоятельно. вот только помощи от хозяев ждать не стоит: джош в отключке, а сестёр всё ещё нет… от этой мысли грусть холодной волной окатывает с новой силой, совершенно не щадя ударяет под дых.
вчера всё было по-другому.
вчера всё было х о р о ш о.

она вновь поворачивается лицом к майку, только теперь он стоит гораздо ближе, облокотившись о столешницу; настолько близко, что можно заметить его потухший взгляд, лишенный тени озорства. они знакомы много лет, но таким – уставшим? обеспокоенным? – сэм видит его впервые.

– вообще я планировала приготовить завтрак и отправиться на прогулку, – «прогулка» – совсем неподходящее слово, но «отправиться на поиски» язык не повернется сказать. этот вариант звучит гораздо страшнее, принуждая смириться с тем, что у них точно есть проблемы, но ведь проблем нет. нет ведь? – и раз уж ты застал меня врасплох, то так и быть, готова с тобой поделиться самым сокровенным – своим завтраком. но сначала нам нужно найти кофе.